После ужина он тоже не велел седлать себе коня, прошел в библиотеку, взял книгу, сел, начал листать…
Альма долго ждала под дверью, потом столько же будто невзначай прохаживала вдоль стеллажей, потом не выдержала:
— Вам не пора, мой лорд?"
"— Спать? Думаю, пока рановато. Но спасибо за заботу, гелин.
— В путь? — она остановилась посреди комнаты, сложив руки на груди.
Ринар хмыкнул, закрыл книгу, а потом отложил ее, подобно жене скрестив руки.
— Я свободен целую неделю, Душа. Зачем мне уезжать?
— Вы собираетесь провести ее здесь?
— Да, мы проведет ее здесь.
Альма кивнула, чувствуя, как гнев мешается с предвкушением. Неделя… и… мы.
— Ну что ж, приятное времяпровождения, милорд, не буду вам мешать, — пытаясь никак не показать, насколько новость взбудоражила, Альма улыбнулась, планируя выйти из библиотеки, чтоб уже потом, закрыв за собой дверь, думать о том, что это значит.
— У нас будет очень, — а потом пискнуть не успела, как оказалась притянута за руку, усажена на колени, поцелована в нос, глаза, щеку, шею… — Очень приятное времяпровождение, Альма.
* * *Неделя с ним была куда более насыщенной, чем семь дней без него. И этой насыщенности Альма была рада далеко не всегда. В первые несколько вечеров девушке казалось, что его рядом слишком много. Сложно так сразу смириться, что человек, который в последние годы жил лишь в мыслях, вдруг материализовался как часть твоей жизни. Даже не часть — центр.
А его, кажется, устраивала только роль центра. Он постоянно был рядом — утром, проснувшись, Альма видела лицо мужа, совместные завтраки, обеды, ужины, нездоровый интерес к тому, как она проводит дни. Девушка будто чувствовала на себе его взгляд постоянно, а так хотелось убежать…
Он-то для себя все решил. Крепость сдалась. Причем сдалась совершенно добровольно, а теперь самое время использовать это в свое удовольствие. Ринар вел себя так, будто его ничего не заботит и не волнует. А Альму все очень волновало.
То, что так глупо впустила его в свою жизнь, что по-прежнему злится, но теперь это делать куда сложней, что он каждый раз спрашивает про эти чертовы флакончики и она каждый раз пьет, не забывая напоминать, что дети от него — последнее, что ей нужно, что он почему-то хочет знать каждую ее мысль, а она всячески пытается отгородиться, спрятаться, сбежать. Если не за пределы щита, то хотя бы внутри себя.
Зачем он тогда приехал во дворец? Специально ради нее? Зачем провел ритуал? Зачем ему все это: если есть Наэлла? Ни на один вопрос ничего нового, во что Альма поверила бы, Ринар так и не ответил.