В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
Тебе нужна была не кальми. Тебе нужна была именно эта кальми.
— Вам нужна была именно эта кальми, мой лорд.
Ринар сжал кулаки, злясь с каждой минутой все больше.
— Так что за игра? Я ведь даже думал поначалу, что схожу с ума, так часто возникало чувство, что это уже когда-то происходило. Я знал ее, а потом забыл? Знал ее мать? Или у нее действительно нет матери?
— Нет, — по сценарию, Аргамону не было запрещено отвечать на прямые ответы. Потому сейчас правил он не нарушал. Хотя… ему уже давно было наплевать.
— Что нет, Мон?
— Вы правы, милорд. Наша Альма не рождалась.
— Но как?..
— Ангелы не рождаются, их посылают свыше.
* * *"
"Сухая гроза все же началась. Альма не слышала грома, не чувствовала насыщенного запаха дождя в воздухе, а только то и дело видела вспышки света, озаряющие небо.
Когда на горизонте замаячили огни, она даже не сразу поверила, обернулась, бросила взгляд за спину, молясь, чтоб никто не несся следом, а потом вновь ударила по лошадиным бокам, подгоняя — город близко.
* * *— О чем ты, Аргамон?
— Вы ведь сами все прекрасно поняли, милорд. Так зачем расспросы? — откинувшись на спинку кресла, Аргамон обвел взглядом комнату. Если бы хоть один живущий на земле человек знал, как ему осточертело это притворство. Если бы хоть один не живущий на земле это знал.
— Произнеси это. Хочу, чтоб ты это произнес.
— С вами играют, милорд. Играют те, кто властен распоряжаться жизнями.
* * *Копыта застучали по вымощенной брусчаткой мостовой. Лошадь запнулась, но устояла. Благо, этим вечером в городе было не слишком людно, только несколько человек, скорей всего бродяжек, прислонились к стенам, протягивая в темноту открытые ладони.
Платок, который давно уже не держал волосы, а только мешал, Альма зло сдернула, бросая на мостовую. Сейчас ей мешало все.
