В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
Свира покачала головой, вознеся хвалу небесам, что осталась живой и даже невредимой, потом бросила на Альму жалостливый взгляд, но ослушаться не посмела. Себе дороже. Лучше вечером, перед тем, как поедет в город на выходные, забежит к госпоже и спросит, что стряслось на этот раз.
Проводив горничную суровым взглядом, Аргамон повернулся к ученице, сложил руки на груди.
— Как это понимать, милая моя девочка? — ни тон, ни поза, ни выражения лица не предвещали ничего хорошего, но и бояться его Альма сейчас не могла.
— Как понимать что? — бросать мятежные взгляды в его сторону ей почему-то удавалось.
— Ты невнимательна, Альма, или хочешь лишить подругу головы вместо того, чтобы усыпить?
— На такое у меня не хватит сил, — сжав кулаки сильней, Альма развернулась, собираясь гордо удалиться. День откровенно не задался, и портить его еще и перебранкой с Аргамоном не хотелось.
— Стоять, гелин, — прямого приказа ослушаться девушка не могла. Только стиснула зубы.
— Я не способна к чарам, Аргамон. Не нужно тратить свое и мое время впустую, — она ответила не оборачиваясь. И согласись он, почувствовала бы лишь облегчение. Ее душа не лежала к таким их урокам. Впрочем, сейчас она была бы рада чему угодно, лишь бы все оставили ее в покое.
— Что стряслось, девочка? — он подошел практически неслышно, уже привычно на ее плече опустилась рука, но прежде, чем он успел снова «успокоить», Альма стряхнула его тяжелую ладонь, разворачиваясь.
— Вы же сами видите, что у меня не выходит. Зачем тогда мучиться? Лучше я потрачу это время на уроки стряпни или… Или попытаю свои силы в математике, или… Да что угодно! У меня не получается, Аргамон! — голос практически сорвался на крик. И пусть Альма понимала, что имеет в виду сейчас далеко не чары, что усач ни в чем перед ней не виноват, а нервы шалят в последнее время стабильно, сдержаться не смогла.
— И ты хочешь прекратить занятия? — он же отвечал спокойно, словно забыл о своем раздражении минутной давности.
— Да!
Альма ожидала, что Аргамон возразит в категоричной форме, что удвоит количество часов, чтоб не оставалось времени на глупые мысли, но он как всегда удивил.
— Сама скажешь об этом Ринару, гелин. Я не против.
— Нет, — и этот ответ получился куда менее уверенным, чем первое «да».
— Почему же? — мужчина снова сложил руки на груди, склонил на бок голову, изогнул бровь. — Это твое решение, Альма. Твое, и ты должна за него отвечать.
