В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
Правда и теперь выбор для нее не стоял — он должен жить.
— Люблю тебя, мой лорд.
Умереть ей хотелось именно с этими словами на губах. С запахом хвои в легких. С чувством легкости.
Последний осколок отпустить было легче: чем прошлые. Возможно, все дело в том, что этот выбор был самым правильным или самым желанным."
"Альма смутно представляла, что должно произойти с ней после того, как она лишится последнего осколка. У нее ведь не должно было остаться ничего, что могло бы отлететь. В рай или ад — вопрос второй.
Но, кажется, даже она оставила вечности немножечко себя.
Самую малость. Одну слезинку, одну капельку любви к нему, мыльный пузырек, в котором вечно будет переливаться взгляд серых глаз.
У нее получилось. Он проснулся.
* * *— Мой лорд, — Аргамон в который раз пытался достучаться до обезумевшего Ринара. Колотил руками, ногами, лбом. Пытался сломать дверь, но та не поддавалась.
Запершийся внутри мужчина будто не слышал. Вот уже третий день не слышал ни мольбы, ни криков, ни шума.
Перед смертью он не успел стребовать с нее клятву. Идиот. Нужно было настаивать еще тогда, в их мире за их щитом. Нужно было обезопасить ее тогда. А теперь…
Все это время Ринар искал. Искал выход из безысходности. Искал, как вернуть свою любимою глупую гелии. Ту, которая пожертвовала собой ради него. Которая заставила вернуться в никчемный мир. Пустой, немой, глухой, бесцветный мир, лишенный главного — ее.
И, кажется, нашел.
Полоснув ножом по ладони, он окропил выведенную на полу пентаграмму. Его предки ведь когда-то смогли выторговать для себя власть, могущество, богатство? Значит, и он сможет. Только нужно ему другое. Единственное, что имеет значение. Та, чья душа ноет в нем дикой болью днем и ночью.
— Асиг[2], - голос звучал холодно и безжизненно. По-другому теперь Ринар не умел.
Он понятия не имел, каким образом должен произойти переход. Это его не заботило.
— Ринар, нет… — дверь вновь не поддалась натиску Аргамона.
Лорд Тамерли зло усмехнулся, следя за тем, как кровь окрашивает углы пентаграммы. Что за демон такой, не способный справиться с лордовскими чарами? Или это продолжение игры? Они еще играют? Он действует в рамках сценария?
— Асиг.
Плевать. По сценарию или нет — для него не важно. Теперь у него свой сценарий и свои цели.
