В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
И оттого пробуждение в первые секунды показалось истиной мукой, а потом… События ночи пронеслись перед глазами в одно мгновение, а застывший напротив участник этим самых событий не оставлял места сомненьям — это был не сон.
— Альма, — Ринар метнулся к кровати, слишком быстро для заторможенного еще после сна сознания, девушка невольно вздрогнула, почувствовав, как ее ладони оказываются сжаты мужскими пальцами.
— Мой лорд? — не зная, как себя вести и что говорить, девушка устремила взгляд в глаза мужчины, пытаясь найти ответы на свои вопросы в них.
— То, что было вчера, — впервые Альма видела на его лице новую эмоцию — боль. Очень часто она становилась свидетелем его равнодушие, однажды — растерянности, несколько раз — злости, но никогда не видела в глазах чистой боли.
— Прости меня, душа. Это была ошибка. Опять моя ошибка."
"— Нет, — посчитав, что он боится за нее, волнуется, что она может воспринять все неправильно, Альма попыталась улыбнуться. — Нет, мой лорд, вы не должны… — для нее вчера произошла не ошибка — вчерашняя ночь стала глотком счастья, концентрированного счастья, на которое она могла лишь надеяться.
Альма не подозревала, насколько права и одновременно как глубоко ошибается.
— Я не должен был позволять себе то, что позволил.
— Нет, — девушка сжала его руки. — Нет, — а потом улыбнулась, немного несмело, стеснительно.
Ответа не последовало. Мужчина глухо чертыхнулся, а потом резко поднялся, вновь метнувшись к окну. Не обращая внимания на немой вопрос в зеленых глазах, Ринар кружил по комнате, то и дело ероша волосы. Она не понимает. Черт побери, не понимает!
Вновь резко приблизившись, мужчина навис над воспитанницей, невольно заставляя девушку вжаться в перину.
— Это. Больше. Не. Повторится, — каждое слово он отчеканил так, будто они давались ему с трудом. Выплюнул, глядя прямо в испуганные глаза девушки. — Никогда.
— Почему? — раньше испуганные, а теперь больные. Ей не понять… Не поняты как человек, целующий ночью так жадно, так страстно, может утром так преобразиться.
