В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
— Собственным желаниям? — Ринар не заметил, как повысил голос. Резкое восклицание отразилось от стен, создавая эхо. — Чьим желаниям, Аргамон?
— Вашим, мой лорд, — не обращая ровным счетом никакого внимания на окрик, Аргамон склонился.
— Ты бредишь, — Ринар посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Альма — ребенок. Моя воспитанница. Единственное желание, которое у меня есть по отношению к ней — чтобы у нее сложилась долгая и счастливая жизнь. Такая, какую она бы хотела прожить.
— Единственное? — Аргамон усмехнулся, кивая за спину лорду.
— Это — необходимость. Если бы я мог, я нашел бы кого-то другого, уже не Альму. Но это слишком… долго.
— А может, мой лорд, вам нужно это время? Нужно, чтобы понять, чего же именно хотите вы? — Аргамон говорил загадками. Такое со старым иногда случалось, и это совершенно не нравилось Ринару. Ведь вместо того, чтобы сказать напрямую, усач переходил в черезчур загадочные категории.
— Я знаю, чего хочу я, Аргамон.
Аргамон кивнул. Посчитай Ринар иначе, он отчаялся бы окончательно. Но, слава небесам, в невиновность Альмы Ринар верил так же, как в свою любовь к обитательнице этой комнаты.
— Тогда зачем? Чего ты добиваешься? Неужели до сих пор веришь, что после стольких лет что-то изменится? Я ждал ее полвека, Мон. И этого никто не в силах изменить. Ни ты, ни любой другой обитатель этого поместья, города, мира…
— Вы так уверены, мой лорд?
— Совершенно.
— Тогда вам не стоит бояться, что ваше непоколебимую уверенность сможет нарушить какое-то зелье…
— Не сможет, — Ринар чувствовал, что начинает злиться. — Но зачем, Аргамон? Ответь, зачем?
— Это не был приворот, мой лорд. Я просто помог вам понять, чего именно вы хотите. Будь в нем не та кровь, зелье бы не раскрылось, а так… Дело не в настое. Дело в ней. В том, что вы так рьяно пытаетесь отрицать.
Аргамон приготовил тогда зелье, рецепт которого ведом немногим. Возможно, в совершенстве техникой приготовления этого напитка владел лишь усач. Оно обладало свойствами, разительно отличающимися от тех зелий, которыми торговали на ярмарках бабки-знахарки, обещающие приворожить любимого лишь каплей пойла. Асмаг готовился с помощью крови и темной магии, а предназначался для того, чтоб разоблачить истинные чувства.
