В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
— У меня для тебя задание, ангел мой, — восседающий на троне поманил крылатую смешливую девочку пальцем, дождался, когда она подойдет ближе. — В мире людей творятся странные дела…
— Снова война?
— Нет.
— Голод?
— Тоже нет.
— Болезни?
— Нет. Точнее на все вопросы можно ответить да, но это уже привычно, к сожалению.
— Но что тогда? — ангел распахнула свои огромные бесконечно глубокие глаза Его любимого цвета, выражая самое наивное и искреннее удивление, какое только возможно.
— Они вступили в сделку с Падшим, дитя.
"— Глупцы! — ангел всплеснула руками, а мелкие белые перышки на раскрытых крыльях затрепетали в поддержку возмущения хозяйки. — Кто выберет минутную власть взамен на вечное счастье здесь? — она оглянулась вокруг, искренне не понимая, как такое возможно? Как можно променять заполняющее всю тебя чувство любви Создателя и ответную благодарность к нему на какие-то мелкие душевные порывы, будь-то жадность, жажда власти или иные глупые чувства?
— Многие, ангел мой.
Он грустно улыбнулся, наблюдая за тем, как на таком родном личике бродят тучи. Любимица злилась. Злилась на тех, кто посмел совершить такую глупость, предать единственного, кто, по ее мнению, достоин доверия.
— Что Вы сделаете? — заметив это пристальное внимание, ангел попыталась справиться с собой. Гнев — недостойное чувство. Она не может оскорбить Всевышнего тем, что думает о подобном в его присутствии.
— Я сделаю… — Он склонил голову, почесал подбородок, принимая окончательное решение.
— Как спасать? — Любимица опешила, не сдержалась от вопроса.
— Подойди еще ближе, — ангел выполнила приказ, Он протянул руку, касаясь пальцами точки, от которой исходила та любовь, которой она так упивалась, а потом разносилась по всему телу.
