Я лежала на кровати, одетая лишь в легкий халат, и разглядывала потолочные балки чердака старой башни. Словно окаменевшие древние строительные элементы, они тонули во мраке. Однако наедине со своим пушистым котом Кузей я не чувствовала одиночества — он спал громко и умиротворенно рядом с нами, а за старинным зеркалом старой бронзовыми рамами никто не появлялся....
Скользнула по одной полке, по второй… а на третьей взгляд зацепился за очень странный фолиант.
Нет, внешне он мало отличался от остальных — тот же переплет в красных тонах, та же потертость кожаной обложки. Но одна интересная деталь все-таки имелась: в основание корешка был инкрустирован камень. Самый что ни на есть настоящий, и даже, кажется, драгоценный. То есть наверняка утверждать не возьмусь, ибо не ювелир, но камень этот уж очень походил на рубин. Крупный такой, овальный, с полпальца величиной.
И чем дольше я на него смотрела, тем больше хотелось эту книгу взять.
Названия на обложке не обнаружилось.
Впрочем, этот факт не удивил — книга выглядела отнюдь не новой, так что название вполне могло выцвести или стереться. Куда интереснее было другое: кожаный переплет оказался теплым, словно живым.
Я осторожно погладила обложку и вздрогнула, потому что, едва отняла пальцы, по переплету пробежала огненная змейка.
Интере-есно…
Коснувшись обложки в третий раз и опять увидев огненный всполох, я поняла, что до жути хочу раскрыть книгу. Настолько сильно, что пальцы зудеть начали. И так как смысла отказать себе в этом желании я не видела, то ему поддалась. В предвкушении поддела ногтем плотный кожаный уголок…
А в следующую секунду глаза резанула яркая изумрудная вспышка со стороны зеркала, и раздался панический вопль Зябы:
— Дашка, не смей!
И практически одновременно с ним отчаянный рык Каста:
— Даша, нет!
Время замедлилось.
Желтые от времени страницы полыхнули белым пламенем, и мир исчез.
Никаких падений, никакой тьмы, никакой боли не было. Единственное необычное ощущение — жжение в районе груди, там, где подаренный Ваулом амулет висел. Ну и жуткий, леденящий душу страх, как противовес жару. И оцепенение.
Очень хотелось закричать, но не выходило. Хотелось отбросить проклятую книгу, но тоже, увы, никак.
А вокруг — пустота.
Ни земли, ни стен, ни потолка. Лишь кристально-белое пространство и я, одна, в подвешенном состоянии.
