Я лежала на кровати, одетая лишь в легкий халат, и разглядывала потолочные балки чердака старой башни. Словно окаменевшие древние строительные элементы, они тонули во мраке. Однако наедине со своим пушистым котом Кузей я не чувствовала одиночества — он спал громко и умиротворенно рядом с нами, а за старинным зеркалом старой бронзовыми рамами никто не появлялся....
Я приблизилась почти вплотную, но Глун даже не взглянул. Тогда я провела пальчиком по корешку книги, однако куратор книгу отдернул. После чего я удостоилась ответа:
— Не мешай, Даш.
Прозвучало нейтрально, словно он совсем-совсем ни на что не злится. Просто занят. Вот только меня эти слова не удовлетворили.
— Эмиль, — позвала я с улыбкой.
Реакции — ноль.
Тогда я выдернула книгу из его пальцев, аккуратно закрыла и отложила на подлокотник.
Мне подарили недовольный взгляд и сообщили:
— Я действительно занят.
Угу. Так я и поверила.
Я сделала решительный шаг вперед и, прежде чем куратор успел опомниться, оседлала его. Потом запустила пальчики в шелк волос и мурлыкнула:
— А я соскучилась…
Куратор недовольно вздохнул и взял меня за талию в намерении ссадить со своих коленей. Но я не далась — сжала бедра и обвила его шею руками.
— Даша, хватит, — хмуро сказал Эмиль.
Да-да, конечно, дорогой.
Я наклонилась и легонько куснула за мочку уха. Ответом мне стал тихий, точно сдерживаемый стон. Это порадовало, но…
— Даша!
Мужчина снова попытался меня ссадить, но я опять воспротивилась.
Отпустить Глуна в такой момент и из такой позы? Ну уж нет!
Пальчики сами собой потянулись к обнаженной груди куратора и пробежали по коже, чуть надавливая ноготками.
— Даш-ша… — сорвался с его губ уже не стон, а хрип.
Чувствуя все нарастающее возбуждение мужчины, я потянулась за победным поцелуем, но куратор все же нашел в себе силы и отстранился.
— Эмиль!
Это прозвучало требовательно и чуточку капризно. Уголки его губ едва заметно дрогнули, но следующая реплика Глуна тем не менее была исполнена льда:
— Даша, хватит.
— Поцелуй, и отстану, — в ответ потребовала я.
Он покачал головой и ответил:
— Нет. Ты наказана.
Меня затопила волна изумления:
— За что?
— За все хорошее! — рыкнул Глун.
А потом все-таки не удержался. Моя голова была запрокинута, шея обнажена и слишком доступна, чтобы он этим не воспользовался.
Рывок ко мне, и очень жесткий поцелуй, потом еще один и еще.
— Эмиль!
А он… он взрывается. Причем это не совсем страсть, это целый коктейль эмоций. И мне почему-то чудится, что в его составе доминируют злость и ревность. Та я, которая во сне, удивляюсь, а та часть меня, которая, как и в прошлые разы осознает, что это всего лишь сон, не знает, плакать или смеяться.
