Я лежала на кровати, одетая лишь в легкий халат, и разглядывала потолочные балки чердака старой башни. Словно окаменевшие древние строительные элементы, они тонули во мраке. Однако наедине со своим пушистым котом Кузей я не чувствовала одиночества — он спал громко и умиротворенно рядом с нами, а за старинным зеркалом старой бронзовыми рамами никто не появлялся....
О боже! Да! Да! Я все-таки вырвусь из этого сна! Или…
Выражение лица куратора смягчается, губы растягиваются в подобии улыбки, а злость во взгляде сменяется коварством. И я понимаю — это коварство по мою душу.
— Нет. Не уходи. — Он уже не рычит. — Иди ко мне.
Эмиль делает манящий жест рукой, а я… я отступаю на шаг и отрицательно качаю головой. И, как ни ужасно это осознавать, при этом тоже улыбаюсь. Я хочу его! Я хочу к нему! До дрожи, до слабости в коленях, до безумия!
— Даша…
— Эмиль, я не думала, что ты занят, — шепчу я и делаю еще один шаг назад.
Зря.
Нет, Глун не уподобился зверю и не сорвался с места, как увидавший добычу хищник. Хотя той, второй части меня, как ни стыдно признать, именно этого и хотелось. Брюнет шел плавно, уверенно и настиг раньше, чем я успела коснуться двери.
Горячие, сильные руки заключили меня в кольцо, а губы оказались так близко, что я невольно застонала. Нет, это не мужчина, это чистое искушение.
— Поцелуй меня, — попросил Эмиль. И добавил тихо, но с какой-то болезненной жаждой: — Пожалуйста.
Та я, которая была во сне, затрепетала и потянулась к нему, а я настоящая… Черт, нет! Нет, я сказала!
Не знаю, как мне это удалось, но я отстранилась от куратора и выдохнула:
— Нет.
Брюнет удивленно заломил бровь, а я дернулась, пытаясь высвободиться из мужских объятий, и повторила:
— Нет, Эмиль. Никаких поцелуев.
И собственный отказ помог разуму как хлесткая пощечина. Мне по-прежнему было жарко, но от желания и следа не осталось. На место страсти пришло отвращение.
"Глун — убийца! Глун — тот, кто по какой-то причине хочет уничтожить Каста. Именно из-за него, из-за куратора, мы едва не погибли в подземельях, и это его стараниями сегодня…
Перед мысленным взором, как в яви, вспыхнул образ: безымянный шатен в алой мантии, неподвижный, с обуглившимся лицом и руками. Пальцы парня неестественно скрючены — он бился в агонии, прежде чем отойти в мир иной.
А я? Ведь я была приманкой! И вполне могла оказаться на месте того шатена.
Так кого Эмиль пытается обмануть, внушая, что хочет найти и наказать убийцу? Кого пытается оправдать мое чертово подсознание?
Не дождавшись реакции, Глун запустил пальцы в мои волосы, в явном намерении добиться поцелуя. И я, к собственному ужасу, потеряла обретенный секундой ранее контроль.
