Я лежала на кровати, одетая лишь в легкий халат, и разглядывала потолочные балки чердака старой башни. Словно окаменевшие древние строительные элементы, они тонули во мраке. Однако наедине со своим пушистым котом Кузей я не чувствовала одиночества — он спал громко и умиротворенно рядом с нами, а за старинным зеркалом старой бронзовыми рамами никто не появлялся....
Однако о чем толкует Кракозябр, стало ясно практически сразу, ибо в этот момент Каст положил ладонь на рану и прикрыл глаза. Заклинание рыжий читал торопливо и беззвучно — я видела только шевеление его губ. А потом из-под ладони огненного «величества» ударил яркий белый свет.
В учебниках о таком не писали, возможности увидеть подобное в реале у меня тем более не было. Но я точно знала, что происходит. И ничуть не удивилась, когда Каст убрал ладонь, явив моему взгляду совершенно здоровый бок, без малейших следов ранения.
— Ну как? — встрял Кракозябр. — Успокоилась?
Я глубоко вздохнула, понимая — да. Вот теперь точно да.
Каст, конечно, сволочь редкостная, но я все равно ужасно распереживалась. Просто… живой же человек. Живой!
А этот человек продолжал стоять перед зеркалом и таращиться на свое отражение. И так как градус моих переживаний после сеанса божественного самоисцеления сильно снизился, я тоже на его тело внимание обратила. Вернее, на торс.
По объемам Каст до Дорса, конечно, недотягивал, а вот в том, что касается остального… хорош, чертяка.
И даже понимая, что рыжий не только бесстыжий, но и капец какой противный, я им залюбовалась. Причем настолько, что Кракозябру пришлось призывать меня к порядку.
— Слюной не захлебнись, — сказал монстр насмешливо.
Спорить или огрызаться я не стала, просто зажмурилась, чтобы прервать визуальный контакт с тем, кто без рубашки реально на сына бога похож.
Глубоко вздохнув, я открыла глаза и поднялась на ноги. Вот только глумливый Кракозябр трансляцию из комнаты короля факультета не прервал, и я увидела, что «умирающий» окончательно ожил. И, не подозревая, что за ним наблюдают, принялся красоваться перед зеркалом."
"В принципе, ничего особенного он не делал, никаких гримас и воздушных поцелуев себе любимому.
Смотреть на такое спокойно? Нет, я не смогла, разулыбалась.
Только теперь Кракозябр, движимый не иначе как чувством мужской солидарности, «телевизор» отключил.
