Я лежала на кровати, одетая лишь в легкий халат, и разглядывала потолочные балки чердака старой башни. Словно окаменевшие древние строительные элементы, они тонули во мраке. Однако наедине со своим пушистым котом Кузей я не чувствовала одиночества — он спал громко и умиротворенно рядом с нами, а за старинным зеркалом старой бронзовыми рамами никто не появлялся....
Черт, да что такое-то? Никогда робкой не была и даже не предполагала, что меня можно выбить из колеи такой мелочью, как совершенно заслуженное заступничество.
— Какой именно жест тебя интересует? — выдержав паузу, спросил Глун. Яда или ехидства в его голосе в этот раз не было.
Какой-какой…
— Все.
— А в данный момент? — перефразировал куратор. И добавил: — Давай для начала решим срочную проблему, а потом уже займемся остальными.
Вот теперь я искренне порадовалась тому, что сижу, а не стою.
— Что тебя удивляет, Даша? — Фон Глун хмыкнул: — Или ты думала, что я не стану выполнять данное тебе обещание?
Вообще-то, думала, но дело не только в этом.
— Вы не рычите, — вновь потупившись, пояснила я.
Повисла пауза. Недолгая и какая-то… ну вот совсем особенная.
— Так какой жест тебе показать? — спросил куратор ядовито. И рявкнул: — Ну!
Черт!
Я резко подняла голову и взглянула на Глуна. И окончательно растерялась, увидев на аристократичном лице широкую улыбку и танцующих в глубине синих глаз бесенят.
— У вас ужасное чувство юмора, — не выдержав, сообщила я.
Улыбка тотчас превратилась в снисходительную усмешку, а мне задали все тот же вопрос:
— Какой жест?
— Базовый жест «Ус», и как его переделать в жест для активации заклинания, с помощью которого «обычным» огнем управляют.
Глун, все такой же насмешливо-улыбчивый, кивнул и решительно поднялся на ноги. Я невольно съежилась, а куратор спокойно обогнул стол и оказался у меня за спиной. Потом наклонился и сунул мне под нос ту самую «распальцовку с подвывертом», которая так меня взбесила.
С этого ракурса жест не казался таким уж сложным и непонятным.
А потом куратору надоело. Он подвинул мой стул (да-да, вместе со мной), сел на край стола и, ухватив мою правую руку, принялся загибать на ней пальцы.
Шок? Мягко сказано! У меня снова глаза на лоб полезли, и ладони — о ужас! — вспотели.
