Преподаватель — высокий, темноволосый мужчина средних лет в такой же фиолетовой форме, заявив, что тот, кто не управляет собственным телом, не сможет усмирить мысли, устроил нам серьёзную разминку на все группы мышц. Почти как на школьных уроках физкультуры, только нагрузка раза в три больше даже с учётом того, что мне разрешили не бегать. Как позже выяснилось, это было только начало.
Когда пот стекал ручьями, а разогретые мышцы побаливали от нагрузки, настал черёд дыхательных упражнений, успокоивших пульс и выровнявших мои рваные вдохи и выдохи. Всё это с непривычки давалось мне с немалым трудом."
"После небольшого перерыва занятие продолжилось местным аналогом йоги. Мы принимали статичные позы по типу асан (некоторые были почти идентичны земным), стараясь сосредоточиться только на этом процессе, чтобы соединить тело и мысль воедино.
Когда преподаватель ненадолго отлучился, большинство менталистов остались стоять на одной ноге, приложив вторую, согнутую в колене, к внутренней стороне бедра и вытянув руки в стороны. Но несколько человек позволили себе расслабиться и уселись прямо на пол, а белобрысый не поленился подскочить ко мне и прокомментировать:
— О, смотрите, толстуха сейчас грохнется и пол проломит!
Вот и попробуй тут сосредоточиться на упражнении, когда этот надоедливый комар над ухом жужжит. Тем более что удерживать равновесие мне, действительно, становилось всё сложнее.
— Ты бы отошёл в сторону, малыш, — сказала вполне миролюбиво, — если упаду на тебя, мокрого места ведь не останется — очень уж ты маленький. Наверное, поэтому и суетишься больше всех — комплексы спокойно жить не дают. У таких хлипких, низкорослых мальчиков их всегда полно.
Видимо в точку попала, потому что послышались смешки его однокурсников, заставившие паренька покраснеть от досады и зло прошипеть:
— Я слышал, ты безродная, да ещё зикфой всю жизнь была. Тебе здесь не место, уродка!
— Напомните-ка мне, эйр Бейриз, вы у нас кто — ректор или, может быть, декан, чтобы решать, кому здесь место, а кому — нет? — раздался со стороны входа знакомый ледяной голос, от которого я невольно поёжилась.
Дорган собственной персоной, блин! Явился, не запылился. Преследует он меня что ли?!
Адепты, сидящие на полу, мгновенно повскакивали и заняли исходную позицию, словно и не выходили из неё. Я тоже пока держалась, хотя мышцы начинали ныть, моля о пощаде, а мысли упорно отказывались с ними соединяться. Блондинчик, который только что был почти багровым от злости, мгновенно побледнел и вытянулся по стойке смирно, виновато опустив голову.
— Никакой выдержки и контроля над эмоциями, какой менталист из вас получится? — чеканил Дорган каждое слово, сверля мальчишку тяжёлым взглядом.