Автор
В клубной атмосфере, где громкая музыка бьет в уши, герои растворяются в напитках и страстных прикосновениях. Сознание начинает туманиться, открывая пути для неожиданных физических контактов с подругой, чей внешний лоск и непослушные кавалярские черты вызывают восхищение....
И по итогу всё всегда заканчивается напором на меня сразу с двух сторон и в упор нежеланием признавать моё собственное мнение о моём будущем.
К слову, на удивление, до этого момента со дня пробуждения у меня Дара, они так больше и не поднимали эту тему ни разу. Они даже помогли мне поступить в старшую школу к Карэн, хотя ни развитого Дара, что является важным критерием поступления, ни денег на оплату их ненормально дорого обучения у меня, конечно же, не было.
Я уже даже начал мечтать, что вскоре они вовсе оставят эту идею по внушению мне моего «правильного пути».
Поднявшись на второй этаж, я прошёл к двери кабинета Итана и, морально подготовившись к очередному спору с ним, несильно постучал в дверь.
— Входи, Эндрю.
О, «Эндрю». Никакого тебе «Эди», принятого по отношению ко мне в этой семье. Он и Гвен всегда переходят на полное имя, когда хотят поговорить со мной серьёзно.
Похоже, я не ошибся о причине моего вызова сюда…
Я открыл дверь и, пройдя внутрь, закрыл её за собой.
Внутри оказалось всё точно так же, как и в последний раз, когда я тут был.
Небольшая прямоугольная в длину комната; с левой стороны располагаются небольшой чёрный диванчик; с правой же стороны, напротив этого диванчика, на стене висит большое зеркало и стоит небольшой горшок с искусственный растением; чуть дальше с левой стороны расположен чёрный шкаф, внутри заполненный кипами бумаг; а с правой стороны вдоль стены идёт множество дорогих картин, купленных в разных уголках мира; ну и в конце комнаты, прямо перед окном, по её центру, расположен небольшой, но очень дорогой деревянный стол, за которым сейчас и сидит Итан.
По одному только его напряжённому виду могу уверенно заявить, что в этот раз он готов отстаивать свою точку зрения до самого конца. И помимо этого, посреди комнаты, прямо напротив его стола, стоит заранее им подготовленный одиноко стоящий стул.
Это недобрый знак…
Значит… разговор будет даже тяжелее, чем я предполагал. И вряд ли он закончиться хоть сколько-то быстро…
— Садись, пожалуйста, — с серьёзным лицом указал он рукой на стул.
Обстановка даже более напряжённая, чем обычно, причём настолько, что меня эта сцена даже немного пробрала — будто он меня сейчас не просто в очередной раз будет наставлять, а планирует сообщить мне что-то поистине ужасное — например, скажет там: «Завтра тебя расстреляют. У тебя день, чтобы попрощаться со всеми.».
Естественно, я утрирую сильно, однако вот настолько серьёзным он сейчас выглядит.
