Автор
Новый подъем из темных глубин душеловщины: в канализации теперь больше чем когда-либо, и их объединяет не только жажда власти, но и острый голод за ресурсами. Но что привлекает столь многочисленную группу одержимых? Почему они сидят здесь вместе вместо того чтобы бороться между собой? Эти таинственные существа готовы на всё ради своей безумной миссии — даже если это означает идти в разные стороны....
А правой же ноге повезло явно больше — она всего лишь вывихнута, чего не скажешь о левой ноге, в которой сломаны обе берцовые кости.
Каждый вздох — это ужаснейшая боль и кровавый кашель, обзор сильно ограничен из-за повреждённого левого глаза, слух так же подводит, подвижность же снижена до минимума, жжение же от ожогов не даёт сосредоточиться на мыслях и цели даже на какие-то жалкие пару секунд, а целиться и стрелять приходиться из левой руки, хотя я правша…
Но при всём этом, я готов к следующей битве — готов к сражению, на кону которого будет всё так же будет моя жизнь, а потому, пускай даже не в силах встать, продолжая сидеть, опираясь на коленку, и имея в магазине всего лишь два патрона, я вновь держу на мушке этого зазнавшегося хмыря.
— Неужели, повреждения головы оказались столь сильными, что ты толком не различаешься, что я говорю и делаю? — спросил он с интересом осматривая меня.
— А ты… К-ХА-К-ХА-А! -закашлялся я кровью, на мгновение перестав вовсе видеть и слышать, — подойти и… кха… проверь…
— Нет надобности, — снова отразилось на его лице отвращение, — твоя исключительная спесь всё сама говорит за тебя.
И когда он уже собирался продолжить, неожиданно позади меня раздалось:
— НАДО УХОДИТЬ!!! ГБР-овцы прорываются! Мы их не можем больше сдерживать!
Хмырь прикрыл глаза, приподнял голову и глубоко вдохнул, разведя в этот момент руки в стороны. А когда же выдохнул, открыв глаза, сказал лишь:
— Какая жалость. Впрочем, мне стоит быть чуть менее алчным. Тем более, развлечение уже закончилось, и я убедился в истинности своего предположения, — посмотрел он вновь на меня.
Утруждать его долгим ожиданием моего ответа я не стал. К тому же подал его в максимально доходчивой и недвусмысленной форме. Я харкнул слюнями вперемешку с кровью прямо в него, но увы — этот плевок не долетел даже до его ботинок.
Он медленно перевёл взгляд с меня на харчок у его ног, и в этот момент я впервые за всё время заметил, как он разозлился — его левый глаз дёрнулся, руки сжались в кулаки, а на лице отразился нечеловеческий гнев.
Впрочем, благо это длилось всего секунду — а уже после неё он взял себя в руки, вернув своё спокойствие возрастного и мудрого мужчины."
"— Невероятно глупый ответ, — процедил он.
