Автор
В мире нереалистичной точности и таинственности, где каждая ложка дает новую загадку, Два дня захватывает читателя с первой страницы. Столь реалистичный мир дополняется мрачной атмосферой, создаваемой скрытыми опасностями и тайными связями, что читатель не может удержаться от стремления узнать больше о загадочных персонажах....
Только вот какие обещания? И кому он их давал? Этого Хьюстон вспомнить не мог.
Наверняка он знал только одно: он не сможет скрываться тут вечно. Его обязательно обнаружат. Может, это и неплохо? Может, так будет лучше всего? Он уже ни в чем не был уверен. Все было так неопределенно. Все было так неясно.
Перед ним змейкой побежала в сторону узкая дорожка – оленья тропа. Хьюстон начал воспринимать себя героем истории, зашедшей внезапно в тупик. Сюжет привел его к развилке дорог. История могла получить продолжение или закончиться.
«Я выбрал тропу, по которой не шли…»[2]
Хьюстон пошел по оленьей тропе. Пусть ее траектория предопределит траекторию сюжета в его истории! Ноги Хьюстона, продираясь сквозь дымку рассвета, начали потихоньку согреваться. После всего пережитого двигаться было не слишком трудно. Возможно, гораздо труднее будет остановиться… Хьюстон почувствовал, как его суставы расслабляются, мышцы набирают былую силу. Всего два года назад ноги привели его к почетному финишу Питтсбургского марафона – он пробежал его за три часа и сорок девять минут.
Подойдя к краю широкой заболоченной зоны и заметив слева от себя дорогу из хорошо утрамбованной глины и гравия, герой Хьюстона направился прямиком к этой дороге. А выйдя на нее, повернул на север и зашагал все быстрее и энергичней, пока писатель не осадил его: «Подожди».
С небольшим усилием Хьюстону удалось разделиться со своим героем и начать мыслить самостоятельно. Обычно он сначала осознавал самого себя – сидящим за рабочим столом и водящим синими чернилами по желтому линованному блокноту, а потом уже вживался в роль героя истории, разворачивающейся в его воображении. Теперь восприятие изменилось.
