Автор
В мире нереалистичной точности и таинственности, где каждая ложка дает новую загадку, Два дня захватывает читателя с первой страницы. Столь реалистичный мир дополняется мрачной атмосферой, создаваемой скрытыми опасностями и тайными связями, что читатель не может удержаться от стремления узнать больше о загадочных персонажах....
А может, ему попытаться описать патрульным ту особую, саднящую боль, которая накатывала на него разрушительной волной всякий раз, когда он думал о самой маленькой жертве Хьюстона – ползунке, приходившемся ему тезкой? Или признаться в том, что он прочитал все романы Хьюстона и их первые издания с автографами автора стояли аккуратным рядком в стенном шкафу, доставшемся ему в наследство от жены, а один из них был даже посвящен лично ему, Демарко. И эти книги делили в шкафу почетную верхнюю полку с другими ценными изданиями (в большинстве своем подарками Ларейн), в числе которых были такие жемчужины его коллекции, как «Имя розы» Умберто Эко и «Скачущие к морю» Джона Миллингтона Синга.
А может, ему следует рассказать патрульным о трех ланчах с Томасом Хьюстоном? О нараставшей симпатии и восхищении, которые Демарко испытывал к этому человеку, и о надежде на то, что он наконец-то – впервые за многие годы – нашел в нем настоящего друга?
Принесет или эта информация кому-нибудь пользу? Ему – так навряд ли…
– Если кроме надетой на нем одежды у подозреваемого ничего с собой не было, – продолжил Демарко, – он едва ли продержится в лесу долго.
Мимо Демарко пролетел красноплечий трупиал. Да так близко, что, будь сержант чуть-чуть порасторопней, он смог бы изловчиться, схватить его и зажать в руке. Перестав махать крыльями, птица спланировала над водой и уселась на макушку камыша у самой кромки озера.
А потом в его сознание проник, словно материализовавшись из ниоткуда, рев грузового автофургона, переезжающего мост. Грохот машины отозвался в сержанте дрожью страха. Почему-то на ум пришла жена, Ларейн, и в сердце всколыхнулась надежда, что с ней все в порядке. И какого бы незнакомца она ни пустила к себе в постель прошлой ночью, он был к ней добр, нежен и не дал ей того, что она так истово жаждала.
Патрульные смотрели на него, ждали его команды. Их спокойствие разозлило Демарко. Но он подавил свою злость. Это была давняя злость. Демарко это понимал. Как понимал и то, что он не должен вымещать ее на подчиненных.
– Ладно, за работу, ребята! – прокричал сержант.
