В душном транспорте я сидела, ожидая собеседования, когда таксист вдруг объявил о форс-мажоре — нужно было помочь жене, у которой начались роды. Вопросы и неясности заполнили меня, пока я не поняла, что оказана в центре непредвиденных событий, где каждый день становится ключом к сокровищу - Я....
— Ты не видела с тех пор предполагаемых отцов? — интересуюсь я.
— Слава богу — нет.
— Кстати, о квартире… у меня есть знакомый, который может сдать тебе комнату. Много не возьмет. Ему просто скучно одному.
— Он не будет приставать? — прищуривается подруга.
— Обещал, что нет. Ему почти сорок и он, вроде бы, неплохой человек. Только одинокий.
— Ладно… давай номер.
Я диктую номер Германа Танюхе. Она сохраняет его, пообещав позвонить прямо с утра и неожиданно поднимает палец вверх.
— Тс! Погоди… слышишь?
Я послушно замолкаю.
— Ты набираешь ванну? — спрашивает меня она.
Нет. Может, Мирослав заботливо включил для меня воду? Из ванной доносился звук льющейся воды. Я подскакиваю и вместе с подругой бросаюсь в коридор. Подбежав к белой двери я распахиваю ее и взвизгиваю:
— Боже!!!
С потолка по стене льется вода, капая на пол. Я в ужасе обхватываю голову. Нет, это же съемная квартира! Хозяйка меня убьет!
— Звони в… в… не знаю, кому—нибудь!!! — кричу я, и, скинув тапочки, отважно ступаю за порог ванны.
— Я не знаю, куда звонить! — рядом бегает подруга.
— Сантехникам!
— Откуда я знаю номер?! Меня никогда не топили!!!
Я, немного подумав, бросаюсь к двери. Соседи должны знать! Распахнув ее, я внезапно утыкаюсь в знакомую татуированную грудь.
— Птичка, я забыл зарядк…
— Меня заливают!
Брови Мирослава взлетают вверх.
— Заливают сверху? — интересуется Мирослав, заглянув в ванну, — птичка, надо звонить в квартиру выше.
— Я не знаю номер сантехников!
Дверь соседей распахивается и с порога на меня смотрит божий одуванчик, своими светлыми, синими глазами.
— Чегой ты шумишь, дурында? Ночь на дворе! Обкуриласси?
— Вызовите сантехников, — прошу я, едва не плача, — меня заливают сверху!
Она окидывает меня взглядом, потом выглядывает из-за моего плеча и, нахмурившись, смотрит на Мирослава.
— Тебя заливают — ты и вызывай! Это тебе за то, что в грехе с мужчиной живешь. Да еще и сидельцем, вона разрисованный какой. Пошла отсюда! — припечатывает она.
Дверь захлопывается перед моим носом.
Ну вообще! Это я-то в грехе живу?! Да я…
— Птичка, — прервает Мирослав мои внутренние возмущения, — я поднимаюсь наверх и, если никто не отвечает, вызываю аварийную службу.
