Поворчать на господ, посплетничать, постараться побольше съесть и поменьше сделать – ну, это прямо святое! Только вот за стенами замка любого из этих «ворчунов» с распростёртыми объятиями никто не ждал. Многие были выходцами из окрестных деревень и прекрасно помнили, каково это – бегать без обуви по застывающей земле, есть круглый год ненавистную полбяную кашу, да и той – не досыта, мёрзнуть зимой в драных лохмотьях, не зная, доживёшь ли до весны. Иногда, в праздники, конечно, бывало и мясо. Но младшим, как правило, доставались уже тщательно обглоданные кости.
В больших крестьянских семьях, где детей было по пять-десять человек, где матери рожали чуть не каждый год, а дети прекрасно знали, как именно их зачинают на свет, потому что сам процесс происходил еженощно в одной комнате с ними, редкий год не приходилось хоронить ребёнка. Потому слуги, даже ворчащие на господ и сплетничающие почём зря, вовсе не стремились на волю. Пусть здесь не кормили мясом каждый день, но жизнь была не в пример легче и сытнее. А уж в праздники-то еда бывала и вовсе необыкновенной! Некоторые даже уже пробовали сахар! А если ещё отвоевать хорошее место, то и зимой можно в тепле ночевать. Нет, никто не хотел быть изгнанным."
"Это решение леди о неприкосновенности детей вызвало даже несколько серьёзных споров и ссор на кухне среди поваров. Неизвестно, чем бы закончилось противостояние двух мнений, если бы отец Клавдий не решил вмешаться в этот странный процесс. Однажды он произнёс довольно пространную речь, не упоминая о Диконе и Лорэн прямо, но аккуратно высказываясь, что никакие «дети греха» не должны осквернять собой приличный дом. После этого все дружно решили, что он не только это самое… ну, мужеложец, но и чёрствая скотина – детишки-то ведь не виноваты в грехах родителей! Даже те, кто раньше ратовал за изгнание детей, вдруг поняли, что никому дети не мешают особенно-то, а милосердие госпожи – велико! Что поделать – ну, не любили отца Клавдия в замке, не любили… Это существенно сблизило обслугу и положило новую тенденцию – жалеть «бедных» детишек.
Детишки, впрочем, давно уже оправились от потрясений и вполне успевали показывать свой норов. За стол к леди Ирэн, кроме детей, сажали ещё и сквайра Ронга. В основном – для отчётов и бесед. Пока ещё новость не стала достоянием слуг, но, безусловно, рано или поздно этот вопиющий факт будет обнародован – леди приказала учить слуг! Да не на стол подавать или там вышивку делать! Нет! Леди приказала учить грамоте! Пока ещё только Анги и Мэтти. И за обедом сквайр отчитывался о проведённых занятиях.
— Малышка Лорен буквы уже выучила. Почти все! Хоть и произносит ещё недостаточно отчётливо, но память у неё – всем на зависть.