В глубокой тьме ночи, Юля шепчет слова в ушах подруг, призывая забрать себя из жуткого зеркала. Эльвира, с ее хмурой улыбкой и пьяной песенкой, становится невероятно захватывающей backdropом для этого незнакомого ритуала. Но Юля не слушает ее — она видит нечто большее, что выходит за границы обычного, в зеркале отражается таинственная Золушка....
Тимофей
В воскресенье к девяти часам утра я и Матвей уже протирали дорогими брюками кожаные диваны в приёмной компании «Строй-LTD». На первом этаже были расположены торговые ряды со строительными материалами. На втором этаже была куча кабинетов: менеджеры по продажам, работающие с оптовиками, бухгалтерия, отдел закупок, приёмная… Верхний этаж работал и в воскресенье. Наш отец этим невероятно гордился. Разумеется, на работе появлялся не весь штат, а так называемый «дежурный». Очередь «дежурных» бухгалтеров, менеджеров по продажам и прочих определялась по графику.
Именно в приёмной мы и сидели сейчас. Папаня появился ровно за минуту до назначенного времени. Он прошёл в зал переговоров, сел во главе длиннющего стола и знаком пригласил сесть нас по разные стороны стола.
– Итак, отпрыски! – бодро начал свою речь отец.
Иногда, глядя на папаню, я тоже начинал сомневаться, родной ли он мне? Впрочем, это скоро выяснится. Ведь отец захотел провести тест-ДНК. С его деньгами он мог себе выполнять любые свои прихоти, вплоть до еженедельного полёта на Луну.
– Ты меня слушаешь? – поинтересовался папаша, бросив в мою сторону шаром из смятой бумаги.
– Люблю пинг-понг! Кажется, где-то были ракетки? – усмехнулся я.
– Лучше слушай, Тимофей. Сейчас я предельно серьёзен! – посоветовал мне отец.
Самсонов-старший развернулся, ткнул на кнопку пульта и с ожиданием уставился на пустой экран.
– Не получается? – участливо спросил Матвей. – Помочь?
– Помоги! Хрен поймёшь, как этот проектор работает!
Матвей в два счёта настроил проектор. На экран вышла сравнительная таблица, выполненная в Excel. Два столбца, названных нашими именами, несколько горизонтальных строк.
– Итак!.. Как я уже сказал вам вчера, ваши проделки мне надоели. Я пахал всю свою жизнь. Я думал, что к шестидесяти пяти годам смогу себе позволить валяться на песке Бора-Бора как минимум шесть месяцев в году.
Полтора сына? Даже меня покоробило это обращение. Но Матвей и ухом не повёл. В пику папане, не для того, чтобы выгородить Матвея, я сказал:
– Полтора, папа? Кажется, дроби проходят в старших классах. Округляй до двух!
– Молчи, огрызок! – ткнул в мою сторону пальцем отец и продолжил. – У меня есть полтора сына. Мои заветные шестьдесят пять лет и белоснежный песок ждут меня.
