В глубокой тьме ночи, Юля шепчет слова в ушах подруг, призывая забрать себя из жуткого зеркала. Эльвира, с ее хмурой улыбкой и пьяной песенкой, становится невероятно захватывающей backdropом для этого незнакомого ритуала. Но Юля не слушает ее — она видит нечто большее, что выходит за границы обычного, в зеркале отражается таинственная Золушка....
"
"По словам отца, Анна втирала ему про то, что группа крови может изменяться! Тогда папаша, разозлившись и не желая слушать наглое враньё, заказал анализ ДНК. Разумеется, результаты ДНК показали, что Матвей – не его сын. Матвея прооперировали и поставили на ноги, но сразу же после этого мой отец развёлся с Анной, выставив её прочь вместе с сыном.
Анна умерла в раннем возрасте от рака шейки матки. Она слишком поздно кинулась лечить тяжёлое заболевание. У Анны не хватало средств, чтобы позволить себе дорогостоящее лечение.
Наверное, в тот день была сильная магнитная буря. Потому что папаша внезапно подобрел и пообещал пристроить Матвея. Мой отец пообещал не бросать Матвея на произвол судьбы.
Вот так Матвей Самсонов несколько лет назад вновь появился в нашей жизни.
Только теперь Матвей из кожи лез, чтобы показать – он достоин внимания и доверия. К тому же он называл папашу «папой». По старой памяти. Хотя не имел, конечно, на это никакого права. Родственниками они не были.
– Ты меня, вообще, слушаешь? – возмутился отец.
Я, разумеется, слышал всё, но не слушал.
Я собирал дротики и считал прямые попадания в цель. Это приятнее, чем слушать заунывное «бу-бу-бу» папаши.
– Слушаю. Просто перебои со связью. Ты квакаешь! – соврал я.
– Квакаю? – переспросил папаня.
Я сразу понял, о чём говорит отец. Но предпочёл сделать вид, что не понял.
– Какую тачку?
– Какую? Такую! Красный порше Натальи Кутуковой! Фамилия тебе ничего не говорит? – разъярился отец не на шутку.
Я фыркнул. Ну да, я испохабил красный порше Наты. Но, на минуточку, я сам подарил ей этот порше!
– Я тебя породил, я тебя и убью! – вполголоса сказал я, надеясь, что папа меня не услышит.
– Я тебя, сынка, сейчас прибью! – пригрозил мне папаша. – В общем так, засранец тридцатилетний…
– Двадцатидевятилетний, – поправил я отца.
– Да пофигу! – рявкнул папа. – Один год погоды не сделает! А у меня в твои годы…
Господь всемогущий, только не это! Но на счастье, мне на выручку пришла новая жена папы, Полина. Видимо, она сидела рядом с папашей.
Полина заворковала нежно и трепетно:
– Мишенька, тебе нельзя так волноваться! У тебя больное сердечко.
