Автор
В Два́х Языках, где каждый жаргонизированный термин подчеркивает глубину переживаний пациентов в стоматологии, Миша и Максимка — двойняшки — смотрятся как два капли воды. А Марина, администратор таинственной медицинской клиники, сочувствует их невезению с глазу за глазом....
Я — дурак! Я — идиот!
— Ладно, хорош корить себя! — выходит к нам Федор Степанович, — Ну что, зятек несостоявшийся, — обращается он к Эльдару, — пойдем рыбу чистить, заодно и пообщаемся!
— Федор Степанович…
— Все в порядке, Мариш. — заверяет меня отчим. — Поговорим и отпущу его, убивать не буду.
Глава 19
ЭЛЬДАР
Отчим Марины ведет меня, но не во двор, как я предполагал, и даже не на кухню. По лестнице мы поднимаемся на второй этаж, и Федор Степанович толкает дверь собственного кабинета.
Я присвистываю.
Массивный книжный шкаф из того же самого дуба что и стол тянется во всю стену. А там каких только книг нет! На стенах картины. На паркете ковер. Весьма такой колоритный кабинет.
Федор Степанович отворачивается к шкафу, где у него спрятан довольно большой сейф, что-то достает оттуда.
Я продолжаю осматриваться.
— Вы рыбу в сейфе храните? — шучу я. — Вы же меня рыбу чистить звали…
— Сейчас почистим рыбу! — угрожающе обещает отчим Марины, а затем резко разворачивается, наставляя на меня дуло пистолета…
Страх сковывает меня, я во все глаза рассматриваю дуло пистолета, нацеленное мне в лицо.
— А теперь, Эльдар Аскеров, говори, чего тебе от Марины нужно!
— Я… — нет мой голос дрожит, но так не пойдет.
— А нахрен ты ей сдался, жених хренов? — и глазом не ведет отчим.
— Я — отец Максима и Миши. И я люблю Марину! А она любит меня…
— А где ты был семь лет назад, когда беременную ее выгнал, а? Эльдар Аскеров? Где ты был⁈
— Ну идиотом был, ошибся… неужели вы никогда не ошибались, Федор Степанович? — каюсь я.
— Своих детей я точно не бросал!
— Ну я не знал, что Марина беременна… она мне не сказала…
— Сказала твоей матери, а она знаешь, что ей устроила⁈
— Знаю, Федор Степанович, Марина рассказала мне. Моя мать — чудовище, я с ней общаться после этого не собираюсь.
— А нам-то что, сам со своей мамашей разбирайся! — Федор Степанович прицеливается получше. Теперь он целится мне прямо в глаз.
— Разберусь.
