В зеркале времени, два человека — обычные люди до этого момента — внезапно обретают невероятные силы. На улицах города начинаются неожиданные стычки и драматические события, когда обычное становится странно знакомым. Атмосфера напряженная, как в фильме ужасов, но с оттенком жестокой правды жизни....
До Штыка с трудом доходило, что внезапно к ним пришла помощь. Но возле озера, кажется, не было никого, кто смог бы вступить в опасный конфликт с кланом «Свобода» из-за трех человек.
— Стерх, давай отгони эту падаль подальше, — скомандовал знакомый голос, и тут же, почти без перехода, добавил: — О, генерал Соколенко, он же ефрейтор Буль. Сколько лет, сколько…
— Два месяца, — хмуро буркнул Буль. — Но за помощь спасибо.
— Не думал я, что ты вернешься, майор, — сказал рядом Крот. — Но твоему появлению я, пожалуй, все-таки рад.
— Оставьте благодарности, — скромно сказал Серый. — Что со Штыком?
— Не знаем, — честно сказал Буль. — Сидел, улыбался и вдруг — брык. Не улыбается больше.
— Ранен?
— Не похоже. Что-то с головой у него не так.
— Ну это я уже заметил, — сказал Серый. — Стерх! Двух парней для переноски туловища!
— Погоди, погоди, — настороженно сказал Крот. — Куда ты его переносить собрался? В доме бандиты хозяйничают.
— Крот, я тебя очень уважаю и все такое, — сказал Серый со значением в голосе, — но карабин оставь в покое.
— Ах, ты гад! — заорал Буль, и, по всей видимости, кинулся в атаку.
Штык слышал лишь шум короткой борьбы, тяжелое сопение и сдавленные ругательства Буля. В голове плескался тяжелый туман нестерпимой боли. Штык лишь отчасти понимал, что за его вялое тело идет самая настоящая борьба. Из всех органов чувств нормально работал только слух.
— Товарищ майор! — крикнул кто-то издалека.
— Надо было сразу мочить, сейчас бы не пришлось в сомнениях плавать, — недовольно сказал Серый. — Давай переговорщика сюда.
Он отошел куда-то в сторону склона горы и вскоре начал там с кем-то спорить и, судя по тону голоса, торговаться. До Штыка долетали лишь отдельные фразы обоих переговорщиков, из которых следовало, что непонятливому майору популярно объясняют, чем может закончиться его упрямство не только здесь, но и по ту сторону забора, где его каждая собака знает.
— Делимся, — внезапно раздался голос Серого над головой.
— А ты не простая мразь, майор, — сказал Крот. — Плесневелая. С душком.
