В зеркале времени, два человека — обычные люди до этого момента — внезапно обретают невероятные силы. На улицах города начинаются неожиданные стычки и драматические события, когда обычное становится странно знакомым. Атмосфера напряженная, как в фильме ужасов, но с оттенком жестокой правды жизни....
Чудо!
«Чудо», — мысленно соглашался Штык, вспомнивший уже практически все, кроме последних секунд, погрузивших его в состояние близкое к смерти.
— И зеркало его ментальное — тоже больше никак не проявляется, — продолжал Крот. — Не иначе, оно и спасло Штыка. Связь-то, между носителями «цепи судьбы», все равно больше ментальная, чем какая другая. А тут зеркало. Человек выжил, а проклятие его исчезло. Чудо? Чудо!"
"«Чудо», — соглашался Штык, тоже не раз вспоминавший про черные точки перед глазами, которых больше ни разу не видал.
Через месяц, разводя по утру костер, чтобы приготовить завтрак, и грея нал огнем озябшие ладони, он вдруг вспомнил, что всю ночь его преследовали кошмары. Во сне злая собака грызла его руку, внутри которой засел проклятый артефакт. Как ни странно, рука болела до сих пор. Он закатал рукав и осмотрел предплечье.
На нем виднелась едва разборчивая надпись, сделанная кривыми, уже покрывшимися коркой засохшей крови, царапинами:
«Дурак ты. Но за помощь спасибо.
Штык показал странную надпись товарищам, но те никакого связного текста в сильно исцарапанной руке не увидели. Буль даже осмотрел лежанку Штыка и нашел длинный неровный камень, похожий, шероховатой поверхностью, на терку — судя по всему, именно об него Штык ночью расцарапал руку.
Тем не менее, с души у Штыка словно упал тяжелый груз. В этот день он впервые о чем-то спросил Крота, а услышав ответ — рассмеялся невпопад.
— Ничего, — сказал Крот, успокаивая Хомяка и Буля.
А царапины уже на следующий день зажили. Полностью. Как и не было их никогда.
Глава 71
Вот зараза. Опять отмазался. И даже поменял старую добрую Зону на испанский курортный городок.
Чтоб его и там собаки грызли.
Ну ничего, я подожду, пока он вернется. Времени у меня навалом. А он вернется. Выбора у него нет, хоть он пока об этом и не знает.
Теперь, когда присутствие врага перестало занимать все мои мысли, я вдруг понял, что в Зоне что-то изменилось.
Но не только противоестественное слияние живого человеческого тела и мёртвых испражнений аномалий возбуждало в Зоне волны возмущения, что я теперь явственно различал. Чудовище было не просто порождением Зоны. Оно было её частью, её продолжением и её семенем.
