В зеркале времени, два человека — обычные люди до этого момента — внезапно обретают невероятные силы. На улицах города начинаются неожиданные стычки и драматические события, когда обычное становится странно знакомым. Атмосфера напряженная, как в фильме ужасов, но с оттенком жестокой правды жизни....
Никто не пытался возразить, но и особого восторга заметно не было, из чего Хук сделал вывод, что ему не очень то и поверили. Однако, недовольства, больше никто не выражал, хотя на Палёного все равно посматривали как на прокаженного.
Вечером бесцеремонный Ганс, раздобрев от сытного ужина, так и сказал Палёному:
— Последняя ходка у тебя паря — это, считай, на лбу твоем написано. Не любит Зона предателей. Как озеро увидим — лучше сразу уходи. А то, долбанет Зона по тебе, а достанется честным сталкерам.
Палёный сжался в комок и прошипел по-змеиному, словно плюнул в ответ:
— Честные сталкеры за чужим добром не ходят.
— Вот как ты заговорил, — добродушно удивился Ганс, развалившись возле костра. — Это добро теперь не чужое. Оно ничейное. Ну вот смотри: старик тебя приютил, а ты его продал. Значит что? Сглупил старик, нельзя так было делать. Пристрелить тебя надо было, а не лечить. Значит, озерный сталкер допустил промашку. За добрые дела, как и за недобрые, надо уметь отвечать.
Ганс демонстративно загнул палец на руке.
— Пойдем дальше. Зачем артефакты старому? Для забавы. Забивает без толку ценными вещами цистерну и ждет, пока она потопнет. А ведь людям его запасы много пользы принести могут. Не для того Зона артефакты сталкерам дает, чтобы собирать их да в кучу складывать. Стало быть вторая промашечка.
Ганс загнул второй палец.
— А вот и третья. Коли мы придем, а домик все на том же месте плавает — тогда старичок совсем ничему не учится. Это значит, что артефакты у него отберет тот, кто первым доберется.
— Киргиз тоже так думал, — зло сказал Палёный."
"— Киргизу следовало выждать пару дней сразу после того, как они плутанули и на снорков нарвались. Встать лагерем и просто отдыхать. Считай, сама Зона им на это намекала: не торопитесь, мол, успеете на тот свет. Выждали пару дней — и все бы у них вышло иначе.
Хук, любивший иногда послушать разглагольствования товарища, крепко задумался.
А на следующий, уже четвертый по счету, день пути, Палёный заблудился. И его готовы были убить все двадцать человек.
Сперва Хук решил, что проводник опять пытается отлынить от дела. Однако, тщательное изучение схемы маршрута, и обычной топографической карты, ничего не дало. Они находились в лесу, и это был единственный ориентир для топопривязки. В итоге, большую часть дня бездарно провели в поисках хоть какого-нибудь холмика или ручейка.
