Через несколько мгновений, она вдруг громко заблеяла, когда мужчина вошёл в неё через отверстие, предназначенное природой для барана, загоняя свой крепкий член всё глубже и глубже, беря её силой, словно женщину.
- Тиши же, скотина! - тяжело дыша, прорычал Олег и, яростно двигаясь в ней туда-сюда, всё убыстрял темп. – Не дёргайся, тупая овца!
Бедное животное продолжало переступать тонкими ногами, делая слабые попытки вырваться из крепких человеческих рук, надёжно держащих её. Но ей никак не удавалось ускользнуть от непонятной боли, раздирающей тесный вход в её овечью тушу.
"
"Внутри у овечки было горячо, узко и мягко. От неожиданного удовольствия, мужчина захрипел и задрал голову, возбуждённо дыша, стоная и всхлипывая. Он брал её страстно, насаживая на свой стальной стержень, как мясо на шампур, обнимал, гладил по бокам и спине, размеренно вводя и выводя свой крепкий, как скала, пенис и, едва не задыхался, от ошеломляющего, нестерпимого наслаждения. Движения его убыстрялись, к лицу прилила кровь, он вонзался своим мощным молодым фаллосом всё глубже и глубже.
Казалось, их сношение длилось бесконечно. Но, в тот момент, когда овца только приспособилась к постороннему огромному предмету внутри себя и перестала дёргаться и блеять, мускулистое дрожащее тело боксёра сильно забилось в конвульсиях и, с торжествующим криком, он стал выплёскивать горячее тягучее человеческое семя внутрь белой шерстяной тонкорунной овечки...
Так-же незаметно, как и влез в овчарню, довольный и «выпустивший пар» Олег, выбрался из неё и ловко перемахнул через забор.
В чистом небе уже светила полная луна, предвещая хорошую погоду. Полной грудью вдохнув солёный морской аромат, он направился по освещённой серебристым светом тропе в сторону моря. Ему необходимо было окунуться, успокоиться и подмыться в пока ещё тёплой морской воде.
Стоя по пояс в море, боксёр ощутил, как его напряжённые мускулы расслабились и к нему возвратилась способность думать. Единственное, о чём он должен сейчас размышлять - так это об их будущем.
Он решил смириться с обстоятельствами, потерпеть до осени, а потом увезти Викторию туда, где их никто не знает, чтобы начать новую жизнь «с чистого листа»...
Через полчаса ревнивый ""отелло"" был уже бодр и вернулся в дом подтянутый и посвежевший. Сладкий аромат комнатных растений смешивался со знакомым запахом горячего кофе. Виктория окинула его быстрым взглядом, но промолчала и налила ему кофе в чашку.
