Автор
В Главе 1: Яся — дорогая моя Ярослава, — поднимается из праздничного стола Степан с бокалом пузырящегося напитка в руке. Улыбаясь, она готовится к важному шагу - сделать предложение замуж своему любимому человеку. Сегодня именно тот день, ожиданный уже почти год. Яся надела элегантное зелёное платье до пят и украшение из золота — всё это добавляет образу неповторимости и волнующего таинства предстоящих событий....
— Так в чем проблема? — останавливается напротив стола. Поочередно открывает одну коробку за другой. — Заказывай. Парни все привезут.
Давид берет еще пару кусков пиццы и выходит из кухни. Ведет себя так, словно он все решил. Мда…
Смотрю ему в спину и качаю головой. Гад он! Самый настоящий!
— Отличный у тебя брат, — киваю в сторону уходящего мужчины. — Сочувствие его конек, — бросаю колкость. Промолчать никак не могу.
Это ж каким нужно быть засранцем, чтобы дразнить пиццей голодного в послеоперационный период? Неужели Давид настолько туп, чтобы не понимать этого?
Или настолько себя любит? И ставит превыше других…
Нет.
— Он не со зла, — произносит Марат. — Скажем так. Дава немного своеобразный, — тщательно подбирает слова."
"— Ну если только совсем чуть-чуть, — усмехаюсь с горечью. — Ладно, ешь давай, — ставлю перед оголодавшим Маратом кружку с горячим куриным бульоном и тарелку с сухариками. У мужчины загораются глаза. — На них, — показываю на засушенный хлеб.
— Вкусно! — заявляет удивленно.
— А то! — с облегчением смеюсь. — После стольких дней голодовки! Ты сейчас будешь заново открывать вкус еды.
— Думаешь? — ухмыляется.
— Уверена, — лучезарно улыбаясь сажусь напротив. Себе тоже сделала бульон. Если уж поддерживать любимого, то во всем.
Глава 37
Глава 37
Марат
Тело ломит, мышцы болят. Голова вообще дурная.
Спускаюсь в подвал. Там находится в заточении некогда мой близкий друг. Тот, кто прикрывал мою спину, а после стал врагом.
— Привет, — захожу в камеру к Маку. Он волком смотрит на меня.
— Не сдох, — выплевывает с разочарованием.
— Как видишь, — отвечаю ему. Беру стул, сажусь напротив.
Мак продолжает полулежать на кровати. Он не двигается, смотрит на меня с презрением. Если бы можно было убить взглядом, я был давно мертв.
Удивительно, что Давид разрешил принести сюда минимум для нормального существования. Кровать, стул, ведро. Даже воду в пластиковой бутылке.
Охренеть! Мой брат проявил человечность к врагу.
— Что надо? — Макар спрашивает не скрывая своей ненависти. Мне совершенно не нравится его тон, но поделать ничего не могу. Сентименты остались в прошлом.
— Поговорить, — коротко бросаю.
Внимательно слежу за каждым движением бывшего друга.
