Автор
В окна комнаты, озаренных лишь слабым светом уличного фонаря, проникало немного света. Женщина на постели ласково касалась изгибы тела мужчины — скулы, губы и подбородок, словно возвращаясь ко всему тому теплу и нежности, что она недавно испытала.
Я осторожно вошла внутрь, бесшумно затворив за собой дверь. Гневные голоса теперь доносились из кухни, и я, почти прижавшись к стене, начала пробираться в этом направлении.
— Где моя мать, что ты с ней сделал?! — гремел густой бас Георгия Дубровского. Судя по звуку, Влад в ответ презрительно хмыкнул. Раздался стук выставляемых на кухонный стол бутылок. — Где моя мать, я в последний раз тебя спрашиваю?!
— «В последний раз!» — передразнил Влад, продолжая сортировать покупки. — Напугал… Почем я знаю, где она, я ей не нянька.
— А эта минералка? — возразил Георгий. — Мать пьет только эту минеральную воду. Думаешь, я не понимаю, что это для нее ты затарился?!
— А что, кроме твоей матери никто больше эту минеральную воду не покупает? — насмешливо возразил Влад. — Я тоже предпочитаю именно этот источник. Я, между прочим, спортсмен.
— Спортсмен! — презрительно повторил Георгий. — Чемпион по прыжкам в койке.
— Слушай, ты! — судя по тону, намек не на шутку задел Влада. Мужчины возобновили обмен оскорблениями, что неминуемо должно было вылиться в драку.
В кухне спрятаться было попросту негде, не в морозильник же засунул Влад любовницу. Холод, возможно, помогает замедлить процессы старения, но едва ли Дубровской сейчас было до омолаживающих процедур.
Я двинулась через небольшой коридор в жилую зону, представлявшую в студийной планировке квартиры помесь гостиной и спальни. Светлое пространство студии было как на ладони и, казалось, не оставляло ни малейшей возможности затаиться в укромном уголке.
А что же сама Дубровская? Вполне возможно, Ирина вынашивает план побега из страны.
