Автор
В окна комнаты, озаренных лишь слабым светом уличного фонаря, проникало немного света. Женщина на постели ласково касалась изгибы тела мужчины — скулы, губы и подбородок, словно возвращаясь ко всему тому теплу и нежности, что она недавно испытала.
Андрей мельком глянул на меня, я едва заметно прикрыла глаза. При этом я мысленно ругала себя на чем свет стоит, что не полностью ввела Андрея в курс дела. Однако Мельников превосходно вышел из щекотливого положения."
"— Это официальный допрос, Ирина Эдуардовна, — холодно заметил он. — Поэтому будьте так добры, отвечайте на вопросы следствия.
— Да этой курице много не надо было! — развязно заявила Дубровская. — Как увидела фотку со сгоревшей халупой, так и помчалась как ненормальная.
— А теперь поподробнее об этой технике, — потребовал Андрей. — Как Антипова оказалась в вашей машине?
— Да я знала, что она побежит именно в ту сторону! Больше ей некуда было бежать! — Дубровская почти визжала, вновь потеряв контроль над собой. — Я же сутками кружила вокруг этого ЗАГСа идиотского, я все разведала, все ходы и выходы!
— Что вы имеете в виду? — уточнил Мельников.
— Да ремонт там! Вы понимаете — ремонт! — с расстановкой прокричала Дубровская. — Со стороны центра все перерыто, как всегда у нас в Тарасове! А ремонт дорог в Тарасове — это надолго. Дольше, чем навсегда. Поэтому бежать она могла только в одну сторону, там я и поставила машину. А как ее увидела, мчащуюся с выпученными глазами, так дверь-то и приоткрыла. «Девушка, вас подвезти?»
Последнюю фразу Дубровская так приторно просюсюкала, что меня чуть не стошнило.
— Ну, эта коза, естественно, прыг в машину. А я по газам. — Дубровской, видимо, эти воспоминания доставляли какое-то странное садистское удовольствие. Однако она тут же сменила тон на жалостливый, но уже по другой причине.
— Владюшу только жалко было, — горестно посетовала она. — Бежал за мной, переживал, волновался… — Она обратилась к Владу, который по-прежнему сидел, опустив глаза и не произнося ни слова: — Ты ведь простишь меня, правда, Владюшенька? — проблеяла она покаянным тоном.
— Ирина Эдуардовна, не отвлекайтесь! — прервал эти нежные излияния Мельников.
