— Олеська, ты как будто приняла какое-то решение, — заметил Миклашевич, намазывая хлеб медом. — Надеюсь, в мою пользу?
— Ты о чем? — спросила я, в который уже раз поразившись его чуткости.
— О предложении руки и сердца.
— Этот вопрос даже не рассматривается.
— Ерунда. Итак, когда ты едешь к Гошке?
— А при чем здесь Гошка?
— Просто я поеду с тобой.
— Ну надо же посвятить парня в наши планы.
— Миклашевич, ты болван? Какие планы? Мы думали сделать вместе этот проект, не выгорело. А больше ни о чем речи быть не может.
— Будет, во-первых, другой проект. А во-вторых…
— Нет, Митя, уже понятно, что твоя идея не хиляет!
— Что за чушь! Если бы этот Аполлоныч не положил на тебя глаз, все прекрасно прохиляло бы…
— Не надо врать, у меня еще нет маразма! Ты же сам невзлюбил эту Арину с первого взгляда, так при чем тут Аполлоныч?
— А кстати, безвкусная идея будучи Аполлоном назвать сына Матвеем, ты не находишь?
Я рассмеялась. Миклашевич в своем репертуаре! После завтрака мы поехали покупать мне обувку. Потом Миклашевич предложил покататься на лодке.
— Нет, Митя, это озеро стоило мне мобильника, босоножек и…
— Глупости, поехали, Олеська, помнишь, как мы раньше любили…
— Ну, дело твое, — на удивление легко согласился Миклашевич.
— Мить, а давай уже поедем в Вильнюс, лучше там погуляем…
— Ты от кого сбежать-то хочешь, деточка? — прищурился он.
Это «деточка» всегда безумно меня раздражало. Если бы он так называл только меня, я бы радовалась, но он так звал абсолютно всех, кто был рядом, независимо от возраста. И хотя здесь и сейчас он был чрезвычайно мил и обходителен, я вспомнила все, что мне довелось от него вытерпеть в свое время. Что я наделала, зачем опять впустила его в свою жизнь? Но ничего, еще не поздно все исправить.
Я мило улыбнулась ему и сказала спокойно, без вызова:
— Просто хочется побродить по Вильнюсу, я не так хорошо его знаю.
— Ну, допустим, — кивнул он.
В самолете я решала кроссворд, Миклашевич читал газету, но уже на подлете к Москве он сказал:
— Знаешь, поскольку мы вернулись раньше времени, то я предлагаю…
— Митя, я счастлива, что мы вернулись раньше времени и я сейчас еду домой и сажусь за работу, у меня накопилось много идей. И еще: впредь я никак ни в каких твоих проектах не участвую. Не желаю я иметь дело с капризными клиентами и клиентками. Я попробовала и больше не хочу, это мое последнее слово.
— Дело хозяйское, — пожал плечами он. — Не хочешь, так не хочешь.
