Какое счастье, что приехала Лерка! Ей я могу рассказать все! А мне это необходимо… И почему-то едва закрылась дверь за Миклашевичем, в памяти всплыли строки Лермонтова: «Кумир поверженный всё Бог!» Миклашевич был уже поверженным кумиром, а теперь… А что теперь? У меня нет иллюзий и это хорошо, но он вбил себе в башку, что женится на мне, а если он что-то вбил себе в башку… Хотя нет… Я ни за что не согласилась сегодня идти на обед к его маме и после всего случившегося он не стал настаивать. Видимо, окончательно уверовал в свою победу… Но я не дамся… Я завтра улечу, пробуду в Германии не меньше двух недель… Господи, как в свое время я мечтала выйти за него… А теперь…
Я закрыла глаза и вспомнила минувшую ночь. У него есть власть надо мной. Я просто старалась забыть об этом, и сумела, а он напомнил… Каким, даже помимо секса, он умеет быть очаровательным… Почему-то вспоминалось сейчас только хорошее. А вот Аполлоныч как-то поблек в моих глазах… Ох, надо же еще заскочить к маме, а я лежу и предаюсь праздным мыслям, впрочем, это нельзя назвать мыслями, разве что ощущениями…
Мама встретила меня обиженной миной. — Я уж думала, ты и не появишься.
— Прости, мам, я так замоталась!
— Хочу, я даже позавтракать не успела, проспала безбожно.
— Знаешь, мне сегодня приснилась… твоя сестрица.
— Да? — растерялась я. Она никогда не говорит со мной о Юльке.
— Представь себе. Мне приснилось, что она в Москве… И я случайно встречаю ее на Центральном рынке…
— Но Центральный рынок давно закрыт.
— Олеся, ты совсем дура? Это же было во сне!
— Ох, да… Просто я ужасно не выспалась…
— И она там покупает у грузина красные гвоздики, очень много… Я спрашиваю, зачем тебе столько? А она отвечает: это на твою могилу…
— Господи, кошмар какой! Но это же ерунда… Разве ты веришь в сны?
— Она мне никогда не снилась за эти годы… Ни разу. Наверное, я скоро умру…
— Глупости, просто, видимо, тебя мучает совесть… Ты вспоминала ее, думала о ней?
— Знаешь, да… Какое-то время назад я наткнулась на ее детскую фотографию и стала думать… И мне почему-то казалось, что она где-то близко… А совесть меня совсем не мучает, с какой стати? Но она моя дочь… Хотелось бы просто узнать, что она жива и здорова… Больше мне ничего не нужно.
— А если бы ты вдруг встретилась с ней?
— Ты что-то о ней знаешь?
— Ничего. Откуда? — сказала я, и тут же мне стало совестно.
