Сборник повествует о жизни Владимира Войновича, раскрывая темы спецслужб, творческой интеллигенции и внутренних противоречий советской эпохи. Через личные истории и наблюдения автор исследует реальные события и социальные явления. В тексте ощущается острое чувство правды и иронии.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дваплюсодин в одном флаконе (сборник)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник повествует о жизни Владимира Войновича, раскрывая темы спецслужб, творческой интеллигенции и внутренних противоречий советской эпохи. Через личные истории и наблюдения автор исследует реальные события и социальные явления. В тексте ощущается острое чувство правды и иронии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Николаевич Войнович Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Сборник повествует о жизни Владимира Войновича, раскрывая темы спецслужб, творческой интеллигенции и внутренних противоречий советской эпохи. Через личные истории и наблюдения автор исследует реальные события и социальные явления. В тексте ощущается острое чувство правды и иронии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Выяснил, что в конфликтных случаях может быть в шестидневный срок созвано внеочередное общее собрание.
22 февраля сочиняю новое произведение:
«В соответствии с уставом кооператива требуем в шестидневный срок созвать общее собрание пайщиков».
Но в основном подписывались охотно. Одни из чувства справедливости, другие из хорошего отношения к автору этих строк, третьи из ненависти к Турганову и Иванько. Некая дама сказала, что против Турганова она подпишет все, что угодно. Я удивился и спросил, чем наш председатель ей так насолил. Она сказала, что он недавно председательствовал в гаражном кооперативе, откуда был изгнан за воровство. Его даже хотели судить, но потом решили, что это уронит в глазах народа уважение к званию писателя. Последнее сообщение удивило меня еще больше, потому что бережного отношения к званию писателя в последнее время как-то особенно не замечал. Впрочем, я вспомнил, что, когда накануне процесса Синявского и Даниэля выяснилось, что Куприянов с компанией держали тайный притон разврата, это дело было прикрыто по тем же примерно мотивам. Тогдашний секретарь МГК Егорычев сказал, что партия не должна ссориться с интеллигенцией.
23 февраля, собрав полсотни подписей, несу письмо секретарю правления и копию председателю ревизионной комиссии Буниной.
Вскоре выясняется, что я не только бандит. Вера Ивановна обзванивает подписавшихся, стыдит, грозит, требует снять подписи под подметным письмом. Кроме того, она утверждает, что многие подписи недействительны, потому что жены расписывались за мужей, мужья – за жен, а некоторые и вовсе не знали, под чем подписываются. Это мне уже кое-что напоминало. Это напоминало мне кампанию против подписантов. Та же система: шантаж, запугивание подписавших. На более низком уровне, с меньшими возможностями осуществления угроз, но то же самое. Кстати, и мои подписи в защиту осужденных Бунина и Турганов тут же припомнили. И дальше во всех инстанциях райисполкомовских и моссоветовских этот фактор будет иметь значение:
«А вы знаете, что он подписывал письма в защиту антисоветчиков? А вы знаете, что он напечатал за границей антисоветскую повесть и вообще он сам известный антисоветчик?»
Как же после таких сообщений райисполкомовский чиновник может не отказать в квартире! Ведь он тоже должен быть бдительным.
Но что же делать? Уступить Сергею Сергеевичу? Уж тогда-то, наверное, буду я признан патриотом. Впредь до появления новой квартиры.
Мы несколько отклонились. Тем более что у меня нет достаточных оснований считать товарища Федоренко участником битвы за квартиру своего личного друга. Но, поскольку уж мы затронули китайскую тему, добавлю еще один штрих к портрету нашего героя, штрих, который я хотел нанести в конце своего рассказа.
