Сборник повествует о жизни Владимира Войновича, раскрывая темы спецслужб, творческой интеллигенции и внутренних противоречий советской эпохи. Через личные истории и наблюдения автор исследует реальные события и социальные явления. В тексте ощущается острое чувство правды и иронии.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дваплюсодин в одном флаконе (сборник)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник повествует о жизни Владимира Войновича, раскрывая темы спецслужб, творческой интеллигенции и внутренних противоречий советской эпохи. Через личные истории и наблюдения автор исследует реальные события и социальные явления. В тексте ощущается острое чувство правды и иронии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Николаевич Войнович Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Сборник повествует о жизни Владимира Войновича, раскрывая темы спецслужб, творческой интеллигенции и внутренних противоречий советской эпохи. Через личные истории и наблюдения автор исследует реальные события и социальные явления. В тексте ощущается острое чувство правды и иронии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Зачем хозяин день за днем, упорно: сначала молится Богу, потом садится за рабочий стол и протирает штаны и гнет спину с утра до ночи? Зачем? Денег у него вволю, мог бы дома кутнуть или съездить куда-нибудь «на курорт». Ежевечерне хозяин слушает музыку – не может, видите ли, не послушав музыки, уснуть. Ну, добро бы, слушал рок, джаз, блюз или, куда ни шло, «Подмосковные вечера», а то скучища – Бах!
«Для лакеев нет гениев» – поговорка, требующая поправки. Дело тут не в титуле: гений. Гений или не гений, талант большой или малый, а для «стоокого глупца» любая одухотворенность презренна, смешна и скучна. У него, у благоразумного глупца, другие потребности.
Умно, ничего не скажешь. Но – благородно ли?
Если Вы в силах – простите мне мою резкость. Вызвано это письмо не злобой, а болью. Да и какая же дружба без прямоты?
С горечью, но и с надеждой на преодоление «психической дали»
«Мюнхен, 18 декабря, 1987
Дорогие Лидия Корнеевна и Люша!
Несмотря на то что Володя написал довольно много, все же хочу добавить еще немного от себя.
Во-первых, мне показалась немного странной и надуманной эта глобальная идея о Степаниде: она и персонаж, она и «адресат и вселенский потребитель» этой книги. Вы явно преувеличиваете значение Степаниды и как персонажа, а уж как читателя, во всяком случае; не думаю, чтобы Степаниды читали книги вообще, тем более такого рода. Володя уже написал Вам, что у нас много откликов на книгу, как здешних, так и из Союза, причем это вовсе необязательно такие чисто политические имена, как Джилас или Авторханов (хотя они оба и в жизни, и в книгах интересные и умные люди), но среди отозвавшихся о книге самым лучшим образом я могу перечислить самых разных людей: писателей, критиков, музыкантов (известные Вам Ростропович и Вишневская тоже среди них), русских, американцев, англичан, евреев и прочих, и никого из них даже с большим допуском я никак не могу назвать Степанидой, так же, как не могу назвать Степанидой Бена Сарнова, себя, известного английского писателя и критика Малколма Бредбери, статью которого о романе в «Нью-Йорк Таймс Бук Ревью» я Вам посылаю и очень прошу прочесть только для того, чтобы узнать, что есть другие люди, другие представления о жизни и искусстве, что, может быть, Вы оттуда не все видите и понимаете (или не хотите видеть и понимать?). Посылаю Вам еще с той же целью кусок из письма Льва Консона, удивительного человека и писателя, которого мы оба очень ценим.
Теперь о недостатках романа, которые Вы в нем только и видите.
«Карнаваловщина» опасна в русской жизни не только и не столько из-за самих Карнаваловых, а еще больше – из-за толпы горячих поклонников и последователей, нуждающихся в «великом» и «величайшем», гении всех времен и народов и т.д.
