Сборник повествует о жизни Владимира Войновича, раскрывая темы спецслужб, творческой интеллигенции и внутренних противоречий советской эпохи. Через личные истории и наблюдения автор исследует реальные события и социальные явления. В тексте ощущается острое чувство правды и иронии.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дваплюсодин в одном флаконе (сборник)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
перейти к чтению Владимир Николаевич Войнович Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки книг книжные серии
Этим предложением он поставил меня на место, я вспомнил, с кем имею дело, и понял, в какую смешную и жалкую ситуацию сам себя загнал. Петрову было, может быть, неизвестно, но я-то знал, что у него и у меня были предшественники по разговорам такого же рода. Кто-то из сыщиков прошлого (кажется, это был знаменитый Судейкин) на предложения допрашиваемого нигилиста по коренному переустройству России говорил приблизительно так: «План ваш мы непременно рассмотрим, а пока будьте любезны составить список всех ваших сотоварищей, их фамилии, клички, приметы и адреса». У меня у самого в одной из незаконченных глав «Чонкина» уже написан был эпизод, где селекционер Кузьма Гладышев, оказавшись в оккупации, приходит к немецкому коменданту с предложением обеспечить всю германскую армию овощами путем повсеместного распространения ПУКСа (теперь этот гибрид переименован селекционером в ПУКНАС, то есть ПУТЬ К НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМУ). На что комендант обещает обязательно предложение обсудить с высшим начальством, но пока желательно, чтобы господин ученый помог выявить в местности своего проживания партизан, жидов и коммунистов.
– А-а, – сказал я Петрову, – я думал, что с вами всерьез можно говорить.
– Ладно, – сказал я, – это, видно, разговор бесполезный.
– Нет, почему же. Нас сегодняшнее положение очень волнует.
– Не похоже, – не поверил я. Но все же стал что-то объяснять. В общем и на конкретных примерах. Стараясь ограничиться положением в литературе.
– Какой писатель? – перебивает Петров.
– А-а. – Петров теряет интерес к тому, что случилось с рукописью и с писателем.
Заходит разговор о Литературном фонде. Петров интересуется, член ли я этой организации. Я сказал: нет.
– Вам сообщили, что вы исключены? – Он мне опять дает понять, что ему про меня все известно, а я опять понимаю, что ему известно только то, что подслушал. Кому-то недавно я говорил по телефону о моем необъявленном исключении из Литфонда. Интересно, он думает, что я дурак, или сам дурак?
– А откуда ж вы знаете?
– Мне одна женщина сказала.
– Которая там работает.
– А зачем вам это знать?
– Ну как же? Нам же нужно знать, можно ли доверять ее словам.
– Вы можете не доверять и проверить сами. Позвоните туда и спросите.
– Нам самим неудобно звонить. Знаете, сразу пойдет слух, что вами интересуется КГБ.
– У вас там есть свои люди, вот вы им и позвоните.
– Какие свои люди? – изумляется невинный Захаров.
– Ну есть. Один, – говорит Петров, как бы выдавливая из себя признание.
