Потом сказал: – Знаешь, я должен поблагодарить тебя.
Я увидел, как она повернулась ко мне, в сумерках вглядываясь в мое лицо.
– За то, что разрешила мне приехать. За телефонные разговоры. За советы, которые ты мне даешь. За то, что терпишь мою растерянность, смятение и жалобы. За все.
– Для этого и существуют друзья.
– Эмили, мы давние знакомые, – продолжал я. – Нашей дружбе уже много лет, а последние пятнадцать из них мы не виделись. Но каким-то образом за считаные дни ты снова стала моим лучшим другом.
Я увидел, как ее глаза блеснули, словно звезды.
– Однажды я прочла слова, которые мне накрепко запомнились. Вот они: дружба – это не количество лет, прошедших после знакомства. Это прежде всего человек, который входит в твою жизнь и говорит: «Я рядом, когда я тебе нужен», и доказывает это делом.
– Расс, ты как будто считаешь себя моей обузой. Но это не так. Хочешь верь, хочешь – нет, но мне нравится разговаривать с тобой. Нравится, что мы вновь стали друзьями. Если не считать Грейс и Маргерит, у меня нет никого, кроме Бодхи. И еще есть что-то… даже не знаю, как сказать… что-то теплое в краткости наших объяснений: незачем уточнять, кто мы такие и откуда идем. Все и так уже известно.
– Хочешь сказать, я удобен, как разношенный башмак?
– Любимый башмак… да, пожалуй. Тот, который в точности подходит по размеру и который никакими другими не заменишь.
От нее исходило искреннее тепло, и его ощущение удивительно ободряло и успокаивало, – я вдруг понял, что именно этого мне не хватало на протяжении долгих лет жизни с Вивиан.
– Вот и я так думаю, Эм. – Я посмотрел ей в глаза. – Честное слово.
Она помолчала, покачивая бокал в руке.
– Помнишь, как мы застряли на чертовом колесе? Во время фейерверков?
– Помню, – кивнул я.
– Я думала, в ту ночь ты сделаешь мне предложение, – тихо продолжила она. – Но ты его не сделал, и я была так… разочарована.
– Мне очень жаль, – сказал я чистую правду.
– Не извиняйся, это глупо, – отмахнулась она. – Я вот о чем хочу сказать: если бы я согласилась и мы поженились, у меня сейчас не было бы Бодхи, а у тебя – Лондон. И какими мы были бы тогда? Возможно, развелись бы. Или ненавидели бы сейчас друг друга.
– А по-моему, у нас все получилось бы.
Ее улыбка показалась мне меланхоличной.
– Может быть. Теперь уже не узнать. Но мы оба набили достаточно шишек, чтобы понять, какой непредсказуемой бывает жизнь.
Я не сводил с нее глаз.
– Знаешь, ты постоянно говоришь то, что изумляет меня и заставляет задуматься.
