В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
Они в своих контейнерах этим занимаются, но там не развернешься. А если фабрику поставить, толку будет больше. Место на торговом дворе есть, можно ангар поставить, они туда прямо из своего Чайна-тауна будут заходить.
– А нам что с этого? Что за аренду склада берем, что за аренду фабрики. Но там как бы законно, а тут чистый контрафакт. Зачем нам этот геморрой?
– Ну, где-то законно, а где-то контрабанда.
– А мы откуда знаем, контрабанда это или нет? У нас что, таможня здесь или рынок? А контрафакт – это уже чистое палево.
– Можно и здесь дурака включить. Сдали китайцам под склад, а они шить начали... Откуда мы знали, чем они там занимаются?
– А какой нам резон?
– Двадцать процентов от реализации контрафакта, помимо платы за место. Лимонов десять чистого навара, может, и больше.
– Надо обсосать вопрос...
Эскорт выехал с рынка через восточные ворота, прошел мимо асфальтированной площадки, где стройными рядами стояли автобусы. Челноки ехали на репчинский рынок со всей страны, товар уходил отсюда не только в розницу, но и мелким, а порой и крупным оптом.
Деньги здесь крутятся огромные, потому и вьется всякое воронье. И волчьи стаи кружат, и шакалье всякое подвывает. И подставить Спартака могут, и убить. Сколько раз уже пытались убить! И кости ломали, и стреляли, и даже ядами травили.
Автовокзал остался позади. Скоро он вообще может исчезнуть. В областную администрацию уже поступила заявка на этот участок, какие-то деятели захотели здесь строительный рынок организовать.
– Что там насчет «Витязя»? – поинтересовался он.
