В зале смычок деликатно взрывается, волны музыки проникают глубоко, будоража сердца и разум. Муркав кожаной тужуркой сидит там, наган из-под полы выпирает, патлатый лабух держится за высокую ноту, несмотря на трудности. Талантливый очкарик же виртуозно играет скрипку, его искусство вызывает слезы и восхищение....
И Урбанову по ходу, звякну, – доставая мобильник, сказал Мартын.
Номер штатного адвоката Мартын набирал при Спартаке, а говорить с ним стал уже за дверью. Минут через десять он вернулся уже вместе с Ритой.
Девушка вошла в кабинет боком, с заискивающей неловкостью в движениях и угодливой натянутостью во взгляде. Красивая. Яркая. Хрупкая, женственная и чувственная. Но было в чертах ее лица что-то детское, воздушное, непорочное. Судя по всему, Рита много повидала в жизни, но, глядя на нее, язык не поворачивался назвать ее опытной, искушенной женщиной, а появлялось желание оберегать от жизненных невзгод.
– Прошу к нашему шалашу, – любезно показал на кресло Спартак.
Рита села, сложив руки на сомкнутых коленях, и сожалеющим тоном тихо сказала:
– Я знаю, у вас из-за меня проблемы.
Но раскаяния в ее голосе Спартак не уловил. А чего ей раскаиваться? Мартыну на шею она не бросалась, он сам, по собственной воле, отбил ее у Гены Витязя.
– Проблемы есть, но мы их решим.
– Я Урбанову звонил, – пояснил Мартын. – Ментов понаехало, гаражи осматривают. Но ничего не нашли.
– Пусть смотрят. Пусть знают, что ничего, – довольно проговорил Спартак.
У Мартына снова зазвонил телефон.
– Да, Марал... Нет никого? Вообще? Понятно.
– Может, они в гараже? – спросила Рита. – Там у них оружие. Они могли в гараж заехать...
– Где гараж?
– Не знаю, но где-то рядом.
Мартын связался с Маралом, дал наводку на гараж, а Спартак повернулся к Рите:
– Куда мог уехать этот Фурман?
– Не знаю.
– В Тартарынь мог?
– Не знаю... Наверное...
– Ну да, он же Риту подставил, а сам как бы ни при чем, – зло бросил Мартын.
– Надо в Тартарынь людей отправить.
– Надо. Сам поеду. Заодно с главным там перетру. Ну, чтобы знал, кто Трюфеля сделал.
– Про Риту ничего не говори. Пока не говори.
