Зато моя гостья чувствовала себя прекрасно, Она, похоже, не собиралась идти домой. Зина сидела, накинув мою рубашку на голое тело, и беззастенчиво демонстрировала задорно торчащие груди.
— Вот еще одну чашку выпьем, и скажу ей, что пора и честь знать,- думал я.
— Однако, некий орган, отдохнув, решил, что еще не вечер, поэтому речь о прощании я так и не завел.
Все-таки хорошо, что есть квартирка, — думал я, направляясь в сторону родительского дома. — Сейчас, даже стыдно вспомнить, как в той жизни приходилось зимой с девчонками по подъездам отираться. Только под юбку залезешь, или бюстгальтер расстегнешь, опять какой-нибудь жилец запоздалый домой топает. И начинаешь все по новой.
Летом можно было в лес пойти, но там комары, да мошки портили всю малину. Да и подглядывальщиков там хватало.
Время было около пяти, и я никуда не торопился. Зинку все-таки пришлось отправлять домой насильно. Он намеревалась у меня оставаться до ночи, мотивируя это тем, что ребенок у бабушки, а муж в рейсе.
Настроение у меня испортилось, когда она начала жаловаться на мужа, дескать, тот в постели не особо себя проявляет, не то, что я.
Было бы мне семнадцать лет на самом деле, я, наверно задрал нос кверху после таких слов. Но прожившему жизнь человеку, стало противно.
— Лучше бы ты мужа не вспоминала! Не нравится, возьми и разведись. Завтра может, также будешь говорить обо мне, — ядовито вертелась мысль в голове. — Нет уж, провели седьмое ноября в постели, отпраздновали, так сказать, пятьдесят первую годовщину революции и на этом закончим такие встречи.
И я намекнул, что меня ждут дома, поэтому нам нужно закругляться.
Зина сначала обиделась на мой намек, но быстро пришла в себя. От провожаний мы благоразумноотказались.
— Я тебя еще навещу, — улыбаясь, сказала она в дверях на прощание. Я же ничего на это не ответил, только чмокнул пухлую щечку.
Дома меня ждал накрытый стол, ждали только меня. Отец, для порядка надел свой китель с майорскими погонами украшенный орденами и медалями, и мы слегка отметили сегодняшний праздник.
Потом разговор опять перешел на мою работу, мама так и не смирилась с ней и вслух строила планы, куда я буду поступать после армии.
Не хотелось портить ей настроение, поэтому я послушно кивал головой в ответ на все ее предложения.
Незаметно наступила зима. Иногда казалось, что вся моя прошлая жизнь была просто сном, закончившимся этой весной. Но сном очень полезным, дававшим возможность выбрать другую дорогу в будущее. К сожалению, я знал о свободе выбора не понаслышке и прекрасно понимал, что каждое решение одновременно ограничивает меня в выборе следующего.
Решение работать барменом, собственно ничем пока не грозило.