В тишине леса сторожок не шевелился полчаса, когда внезапно включился его внутренний диалог: стоит ли продолжать ожидание или уже пора возвращаться. Снегоход мчался по сырой дороге к ночной реке, где трещина на воде казалась предвестником чего-то сокровенного и опасного. Здесь началось нечто захватывающее, что может быть лишь однажды....
Десять минут стояния в очереди и у нас в руках по две кружки пенного напитка. Я слегка сдул пену и сделал глоток.
— Да! Это было пиво! — Я пил его и думал о том, что через пару лет на пивзаводе сделают ремонт, заменят немецкое оборудование, поставленное сразу после войны на наше, и уже никогда жигулевское пиво, сваренное у нас городе, не будет таким, как раньше.
— Что рожи корчишь, как придурок? — прервал мои мысли Вовка. — Уставился куда-то и лыбишься.
— Да, так, задумался, — ответил я, не желая сознаваться, что просто балдею от своей юности, яркого летнего солнца и просто возможности пить хорошее пиво.
До дома мы шли пешком, приятель за это время изрядно надоел своей болтовней. А под конец просто раздражал.
— Блин, надо как-то перестраиваться, терпеливей быть что ли — подумал я, когда мы прощались. — Впереди еще неделя экзаменов, Александр Юрьевич, привыкай, что тебе не семьдесят лет.
Квартира встретила пустотой. Родители были на работе. Меня же переполняла жажда деятельности, поэтому, взяв ключ от гаража, я отправился туда.
В прошлой жизни, купив за стольник, батя так и не удосужился его починить. Когда же я пришел из армии, то узнал что мотоцикл год назад сперли.
Вытащив его во двор,приступил к полной разборке. Орудуя ключами, размышлял, что иметь многолетний опыт автодела в семнадцать лет очень даже неплохо. Время шло незаметно.
Когда надо мной горестно зазвучал батин голос, все запчасти были аккуратно разложены на старом брезенте.
— Ты, что паршивец натворил!- возмущался отец. — Я уже договорился с Валентинычем, что он переберет мотор, и вообще… Кто тебя просил лезть? Я уже планировал через неделю на нем на рыбалку махнуть.
В ответ я засмеялся.
— Пап, ты об этом второй год рассказываешь. Твой Валентиныч с зимы пьет, не просыхая, ему не до мотоцикла. А я за пару дней его до ума доведу.
Батя скривился.
— Чтобы ты понимал молокосос. Вон, велик свой, с апреля починить не можешь, а за мотоцикл берешься.
— Давай забьемся, — предложил я спокойно.
— Давай! –оживился отец. — Только на что?
— Ну, к примеру, на сто рублей, — предложил я.
— Что, с ума сошел, где я тебе сто рублей возьму? — испугался батя. — давай на пятерку. Только, что ты со своей стороны поставишь? — тут же поинтересовался он.
— Половину первой зарплаты отдам, — сообщил я.
Отец засмеялся.
