Игорь, хорошо понимая природу маминого страха за него, терпеливо кивал головой, он надеялся, что со временем Аня слегка отойдет, но ситуация только усугублялась.
Игорю нельзя ездить в метро – может засыпать тоннель, или упадет эскалатор. Нельзя также покупать продукты в мягких упаковках, их легко проткнуть шприцем и впрыснуть внутрь яд, абсолютно исключено поздороваться с любым человеком за руку, потому что очень многие болезни легко передаются таким образом. Когда Игорь, заработав первые деньги, решил сделать маме сюрприз и купил ей взамен продавленной софы новый красивый диван, Аня несколько месяцев отказывалась сесть на него, талдыча, словно заевший магнитофон:
– Из чего его сделали? Небось радиоактивные материалы использовали.
Любой более или менее подкованный в области психиатрии врач сразу бы посоветовал показать Анну специалисту, но Игорь думал, что мама никак не может оправиться от аварии, и особо не переживал. В конце концов, Анна вела себя совершенно адекватно, а то, что она всего боится, объяснимо."
"Но потом случилось событие, мигом раскрывшее Игорю глаза. Как-то раз студеным январским днем он прибежал домой с работы раньше, чем рассчитывал, и обнаружил маму в прихожей. Одетая в ситцевое, легкое платьишко, Аня застегивала босоножки.
– Ты ждешь гостей? – удивился Игорь.
– Нет, – спокойно ответила мать, – я уезжаю.
– Куда? – окончательно изумился парень.
– По делам.
– В босоножках?
– Так жарко ведь, – пояснила Аня, – вон она в сарафане.
Сначала Игорь не сообразил, кто такая «она в сарафане», но потом увидел на тумбочке журнал с фотографией красивой брюнетки. Девушка, с виду ровесница Игоря, была в сильно открытом красном бархатном платье, шею смуглянки украшало ожерелье, очевидно, очень дорогое. Под снимком шла подпись: «Арина Гофмайстер, единственная дочь Бориса Гофмайстера, красавица на выданье. Кому она достанется: принцу или чудовищу?»
– К ней поеду, – пояснила Аня.
Игорь потряс головой.
– К этой девушке?
– Ну да, – кивнула мама.
– Ты ее знаешь?
– Нет, – спокойно ответила Аня, – но вот об отце ее слышала, он украл наш клад. Пусть вернет, бог с ним, с ожерельем, мне деньги нужны.
Игорь схватил маму за руку.
– Пошли чаю попьем.
– Нет, я тороплюсь.
– Мама, на дворе январь, а ты нацепила босоножки, – попытался воззвать к голосу рассудка Игорь.
Аня засмеялась:
– Дурой меня считаешь? Эта Арина в платье, тепло сейчас.
Растерявшийся Игорь все же сумел удержать мать дома, он почти силой отволок Аню на кухню и сунул ей чашку с чаем. Мама отхлебнула из бело-синей посудины и засмеялась:
– Полагаешь, я сумасшедшая?
– Ничего такого я не думаю, – буркнул Игорь, понявший – мать окончательно теряет рассудок.