Автор
Ангелина вздрогнула при резком окрике тренера — светловолосая, стройная женщина в свои почти сорок лет. Высокая и ладная, она держит энергичный вид даже за пределами тренировочной зоны. Ангелина чувствовала на себе ее пристальный взгляд, когда тренер указывала ей, что требуется еще усилия для достижения лучших результатов....
Они говорили о том, что если бы мама не помогла какой-то больной раком женщине обезболивающими, не было бы у меня сейчас этих ужасных кровавых мозолей на пальцах. Но, вместе с тем, надежды на светлое безбедное будущее – тоже.
Незнакомка болела долго."
"Прогноз самый печальный – третья стадия рака. Чтобы хоть как-то облегчить ей жизнь, врач выписал сильнодействующее обездоливающее. К сожалению, эта дозировка уже почти на облегчала страдания пожилой женщины.
Мама по доброте душевной помогла Марии Васильевне, а та поговорила со своей дочерью, чтобы она меня взяла в балетную школу.
Капелька пота, как в замедленной съемке, покатилась по лбу и упала на пол.
Я выпрямилась из наклона и, плавно подняв правую ногу, опустила ее на балетный станок. Вскоре все мысли были заняты лишь движениями рук, ног и, конечно же, чудесной музыкой.
Только она меня и спасала! Я будто попадала в другой, сказочный мир, где нет болезней, страха и прочего, что присуще настоящей жизни.
Очнулась я лишь тогда, когда заметила, что почти все девочки уже разошлись по домам.
Остались лишь я и Катька Наумова. Она все никак не могла развязать свои новые пуанты, тихо, но грязно ругаясь. Брюнетка сидела на паркете и тянула атласную ленту на своей обновке. Бросив взгляд на настенные часы, я утерла пот со лба. Ничего себе! Задержалась на целых полчаса.
Казалось, будь удар чуть сильнее и - посыплется штукатурка.
В помещение ввалились здоровенные лбы.
Я растерянно наблюдала за происходящим, лишившись способности двигаться и говорить…
Глава 2
Их было трое. Одеты небрежно - в джинсы, кроссовки и обычные футболки-борцовки. Эти странные люди были настолько не уместны в светлом зеркальном зале, что на какое-то мгновение мне показалось, что я брежу.
Я привыкла видеть здесь совершенно иной тип мужчин: изящных, субтильных, тонкокостных артистов балета.
Эти же были совершенно другие.
— Располагаетесь, мужики! - громкий баритон с хриплыми нотками заставил встрепенуться.
Голос принадлежал высокому брюнету, в руке которого была тяжелая гиря.
Он держал ее словно невесомую надувную игрушку. Цепкие синие глаза тут же впились в мою дрожащую фигурку.
