Автор
Ангелина вздрогнула при резком окрике тренера — светловолосая, стройная женщина в свои почти сорок лет. Высокая и ладная, она держит энергичный вид даже за пределами тренировочной зоны. Ангелина чувствовала на себе ее пристальный взгляд, когда тренер указывала ей, что требуется еще усилия для достижения лучших результатов....
Наумова так спешила покинуть академию, что даже не взглянула на меня.
- Придурошная, – проворчала я вслед менее удачливой сопернице.
Переступив порог гримерной, шокировано замерла, когда увидела развернувшуюся перед глазами картину.
Весь пол был усыпан лепестками белых роз. Цветы были не просто испорчены. Кто-то с варварским ожесточением уничтожил все, до последней розы! Некогда зелёные напитанные стебли сейчас были сломанные пополам и валялись в хаотичном беспорядке.
Ощущая, как меня начинает трясти от обиды и злости, я прикусила губу.
Как только руки поднялись на цветы, в чем они виноваты?! Чтобы хоть как-то успокоится, я принялась развязывать ленты на пуантах. Хотелось кинуться за этой лахудрой и повыдирать ей всю ту паклю, что она зовет волосами, но успокоиться сейчас просто необходимо!
То, что я в скором времени буду играть главную партию, станет для нее самым заслуженным наказанием ЗА ВСЕ.
За бесконечные издевки, подколы и за это тоже.
- Боже! – это восклицание заставило меня вскинуть покрасневшие глаза. - Что здесь произошло?! – всплеснув руками, Татьяна указала на творившийся вокруг беспорядок.
Схватив свой рюкзак, я опустилась на колени и принялась сгребать ладонями остатки роз.
- Ничего."
"В балете есть негласное правило: никогда не жаловаться. Никогда и ни на что. Боль, конкуренты, вот такие мерзкие подлые пакостники, как Катька… Нытье и жалобы лишь покажут мою слабость.
- Все в порядке, теть Тань. Сейчас все уберу, - и поднимаю глаза, чтобы убедиться в том, что тренер слышит мой сиплый, слово после простуды шепот.
Татьяна тяжело вздыхает, должно быть, догадываясь, кто виновница произошедшего.
- Сказала все-таки?
Я непонимающе вскидываю глаза, но тут же негромко охаю, когда в палец впивается шип.
- Что? Нет! – возмущаюсь, когда доходит смысл вопроса.
Взгляд Татьяны смягчается, синие глаза смотрят с искренним сочувствием.
- Ладно, ладно, – успокаивает меня женщина, после чего вновь ставит в тупик вопросом: - Букет от Садулаева?
Садулаев? Кто это вообще?
Уже хочу сказать, что букет от Макса, но Татьяна, перефразирует вопрос.
- От Максима?
Врать не хочется, поэтому утвердительно киваю. Все-таки это моя личная жизнь и отчитываться ни перед кем я не обязана.
Садулаев Максим Мансурович – вот значит как.
