Автор
Ангелина вздрогнула при резком окрике тренера — светловолосая, стройная женщина в свои почти сорок лет. Высокая и ладная, она держит энергичный вид даже за пределами тренировочной зоны. Ангелина чувствовала на себе ее пристальный взгляд, когда тренер указывала ей, что требуется еще усилия для достижения лучших результатов....
Не в силах справиться с собой, крепко прижимаю их груди и оседаю на ковер. Соленые слезы пощипывают нежную кожу щек. Я просто не могу поверить глазам, трепетно трогая атласное великолепие.
- Конфеты! – радостно сообщает сладкоежка, а затем добавляет: - О, здесь чей-то номер телефона, - отец громко шуршит крапсовой бумагой. Он явно совершенно не знает о таком понятии, как личные границы.
Я поднимаюсь на ноги, все еще прижимая к груди обновку так, как будто боюсь, что это иллюзия, которая может испариться в любой момент.
- Пап, главная роль моя.
Отец издает крик, похожий на боевой клич индейского воина, в победном жесте вскидывая кулак.
- Я даже не сомневался, Ангелок! Надо матери сказать, – хватаясь за кнопочный телефон, родитель воодушевлённо принялся набирать номер темными от машинного масла пальцами.
- Па, - желая предостеречь отца, делаю шаг вперед. – Врач сказал, ей нельзя волноваться.
- Глупости! - машет рукой отец. - Когда это вредили хорошие новости?
- Не знаю… - переполненная противоречивыми чувствами, робко пожимаю плечами. – Я так переживаю за нее. Давай, хотя бы утром?
Взглянув на меня, отец задумчиво потирает синеватый от щетины подбородок, явно задумываясь над просьбой не беспокоить маму.
- Ладно, завтра скажем. Ты бы отдохнула, дочь, – качает головой, поясняя: - Вон какие тени под глазами…
- Пап, тени - это макияж на веках, а под глазами – круги, – нежно улыбаюсь в ответ. – Я сегодня лягу пораньше. Сил нет. Илюха Верхотуров вернулся, - предупреждаю отца, все еще не отнимая от груди своего сокровища в роскошной коробке.
Отец понимающе кивает
. Он в курсе требовательности моего партнера.
- Да, поспи, сил наберись, тем более, завтра выходной. Хоть на улицу выйди, свежим воздухом подыши.
На пороге спальни поворачиваюсь на оклик отца.
- А Максима-то своего… поклонника, - заминается папа, прежде чем продолжить: - когда в гости позовешь?
Значит, увидел все-таки имя в записке.
- Позову, – уклончиво отвечаю, переступая порог своей комнаты.
Я ставлю подарок Грома на прикроватную тумбу, рядом с маминой фотографией в белой простенькой рамочке из «Икеа».
- Мамочка, что мне делать? – шепчу, проводя пальцем по фото.
