Зачем? Теперь расскажут, подробно и в деталях – у них все время впереди!
– А как там Василий Федорович? – спросил Степан. – Перст, можно сказать, судьбы, который нас свел! Я Лешке давно звонил, с неделю назад, узнавал о состоянии больного.
– Вчера выписали из больницы. Асокины его к себе в Москву забрали до полного выздоровления. Он родной брат их домработницы, а она член семьи. Я к нему в больницу не ходила. Княгинюшка навещала, а я от нее все новости узнавала.
– И почему не ходила? – предполагая ответ, спросил Степан.
– Тебя боялась встретить и знала, что не удержусь и начну Василия Федоровича о тебе расспрашивать! – поражала честностью Стаська.
– Понятно, как говорит наш Лев Гурьевич.
К полудню они все же уснули, обессиленные, не в состоянии ни разговаривать, ни целоваться, переплетясь руками-ногами, выключились в один момент, словно в омут ухнули. Часа в три Степан проснулся и стал собираться. Стаська, не до конца проснувшись, все не могла понять, куда и зачем ему надо ехать.
– Ты спи, – поцеловал ее в висок полностью одетый и готовый к выходу Степан. – Мне надо Ане продукты купить, она не успевает, и отвезти ее в больницу к Юре и обратно, а вечером я вернусь.
– Гумм-м… – поерзала Стаська головой по подушке, что, видимо, означало понимание.
– Тебе придется встать и закрыть за мной дверь, – поцеловав девушку еще раз, с сожалением объяснил Степан, так не хотелось ему будить ее окончательно.
Стаська сонно отозвалась, не открывая глаз:
– В верхнем ящике тумбочки, в прихожей, вторые ключи.
Возьми и закрой сам.
– Спи, – сказал он, улыбаясь, и поцеловал еще раз.
Напоследок.
Улыбка воцарилась на его лице и в душе основательно, он никак не мог перестать улыбаться, и когда сел в машину, и когда осторожно выезжал из загроможденного автомобилями двора на проезжую часть. Невозможно было перестать улыбаться и чувствовать звенящее счастьем тело, разум, сердце, когда перед глазами проносились кадр за кадром их ночь и Стаськины то смешливые, то потрясенные, то наполняющиеся слезами от переживаемого глаза цвета темного меда.
Зазвонил один из сотовых, выложенных на торпеду. Неслужебный.
И на том спасибо – сейчас и в «бой» Степану, мягко говоря, не потянуть!
Он посмотрел на определитель номера, и улыбка потухла сама собой – звонили с Вериного домашнего телефона.
– Да! – ответил Степан.
– Степан Сергеевич? – спросила Ольга Львовна осторожно.
– Да, – предчувствуя нехорошее, помрачнел Степан.
