– Я давно уже и кассир, и бухгалтер, и основной добытчик в нашей семье!
Жизнь неотвратимо превращала их в чужих людей, волею случая проживавших под одной крышей. Степан все так же выматывался на двух работах, Надя перла, как броневик, к вершинам капиталистического рая.
Если первые годы они планировали, мечтали, думали о детях, теперь все стало для них невозможным.
Поначалу ребенок откладывался до устройства на работу в больницы, далее пережидались перемены, перемены пришли и сделали невозможными все ожидания. Какие дети?! Денег нет, концы с концами еле сводим! Какие дети?! Таскаем тяжести, зарабатываем деньги! Теперь объяснение, не произнесенное никем из них вслух, звучало совсем иначе – какое будущее? И семьи-то нет.
Почему они не развелись? Черт возьми, почему они не развелись тогда?
Оба осознавали, что бесконечно отдалились друг от друга, став безразличными, чужими, отстраненными. Жили каждый своими интересами, даже в гости разные ходили порознь!
Что их держало вместе? Секс?
Да ладно – вот уж точно нет! Дежурно, иногда, без энтузиазма и вдохновения или агрессивно, когда Надюха перепивала и кидалась на него.
Что тогда?
Привычка? Пожалуй, равнодушие. И нежелание заморачиваться с разводом, разъездом, дележом имущества, выдвижением обоснованных претензий.
Ох и аукнулся Степану в дальнейшем тот пофигизм и нежелание ликвидировать уже несуществующую семью как юридическую единицу.
Надя быстро пошла в гору – открыла фирму, взяла в аренду помещение, сделала в нем ремонт, превратив в магазин. Где она занимала деньги и у кого, кто «крышевал» ее бизнес и с какими трудностями ей приходилось сталкиваться, Степан не знал, не интересовался и, по большому счету, знать не хотел.
