Впрочем, жизнь в семье директора тайных агентов оказывалась не такой уж простой. Я помнила каждую закладку и каждый пароль, потому что нас постоянно преследовали опасности. Сменяли страны как еду на обед, стараясь не задерживаться ни в одном месте длительное время. Теперь я оставляю за дверью прошлое и шагаю дальше по следам близких мне тайн....
Но почему на старом кладбище оказался неведомый Иванов?
Сколько я ни вертела головой, топая к калитке, недавних захоронений так и не увидела. Лет тридцать здесь уже никого не хоронят. Кладбище, считай, в центре города.
Может, Иванов тоже какой-то родственник? В любом случае, Гордин его знал, иначе вряд ли стал бы навещать могилу.
Я ускорилась, потому что к тому моменту отец Сергий кладбище уже покинул. Калитка выходила в переулок, застроенный частными домами. Было их совсем немного.
Гордин шел не торопясь, миновал первый дом и свернул ко второму.
Отец Сергий толкнул калитку, поднялся на крыльцо и довольно долго возился с дверным замком.
Наконец вошел в дом. Вскоре я заметила его на веранде, которая в теплое время года служила кухней.
Заглянув в окно, я увидела, что он поставил на плиту чайник, на некоторое время скрылся в доме, вернулся, но чай пить раздумал.
Чтобы не столкнуться с ним, я укрылась за верандой. Хлопнула дверь, раздались шаги, скрипнула калитка.
Через некоторое время я увидела Гордина. Он шел по переулку, держа мобильный возле уха, направляясь в противоположную от церкви сторону. Я намеревалась последовать за ним, но внезапно появилась другая идея. Костя бы ее точно не одобрил."
"Я начала обходить дом по кругу и вскоре увидела то, что искала: еще одну дверь.
Замок можно было легко открыть десятикопеечной монетой. О безопасности отец Сергий не особо пекся.
Я вошла в коридор, подождала, когда глаза немного привыкнут к темноте, и огляделась. Впереди еще одна дверь. На то, чтобы справиться с замком, у меня ушло секунд семь. Будь рядом со мной Ланс, непременно бы съязвил, что я теряю квалификацию.
На этот раз я оказалась в просторной кухне, большую ее часть занимала русская печь, которой давным-давно не пользовались. Кружевные занавески на окнах, на потертом диване подушки в чехлах, вышитых крестиком. Мило, уютно, и вместе с тем во всем здесь чувствовалось запустение.
«Гордин уже давно живет один, – подумала я. – И жизнь эта, похоже, не очень радостная».
Я прошла в гостиную, огляделась.
