Впрочем, жизнь в семье директора тайных агентов оказывалась не такой уж простой. Я помнила каждую закладку и каждый пароль, потому что нас постоянно преследовали опасности. Сменяли страны как еду на обед, стараясь не задерживаться ни в одном месте длительное время. Теперь я оставляю за дверью прошлое и шагаю дальше по следам близких мне тайн....
Начальство отпустило?
– У начальства свой шкурный интерес. Но об этом потом. Завтра сможем встретиться?
– А чего до завтра тянуть? Можно и сейчас.
– А как же заслуженный отдых?
– Жена с сыном в санатории. Одному тоска зеленая, но если тебе надо отдохнуть с дороги, перенесем на завтра.
– Ты же понимаешь, мне не терпится узнать, что случилось.
– Тогда встретимся в холле отеля. Буду примерно через полчаса.
Я приняла душ и через полчаса спустилась в холл. Двумя минутами позже явился Субботкин.
– Привет, – сказал он, хотел пожать мне руку, но рассмеялся и неловко обнял меня.
– Ничего не имею против.
– Значит, ты не феминистка, это радует. Хотя временами смотришь так, что я начинаю побаиваться.
– Феминизм придумали мужики-лентяи, доверчивые женщины им поверили, и к домашним хлопотам получили восьмичасовой рабочий день. Я совсем не против, когда передо мной открывают дверь и подают пальто. Идем в бар. Ты на машине?
– Черт, о баре я не подумал.
– Жаль.
– Может, тогда в ресторан? Это я из дома, а ты…
– По дороге перекусила.
В баре царила тишина. В глубине зала шепталась парочка, вот и все посетители. Бармен, заметив нас, оживился, но быстро сник, когда мы заказали по чашке чая.
Устроились мы в противоположном от парочки углу, Субботкин сделал глоток, посмотрел на меня и вздохнул.
– Вступительную часть считаем закрытой? – улыбнулась я.
Он усмехнулся, покачал головой.
– Помнишь, в каком номере жил Егор? – спросила я.
– В триста десятом.
– Серьезно? Меня как раз туда заселили.
– Совпадение?
– А что еще?
– В этом самом номере, как ты понимаешь, и нашли конверт. Вот с этой фотографией. – Он достал из кармана пиджака фото и протянул мне. – Сделал копию.
На фото в полупрофиль мужчина лет тридцати пяти. Снимали где-то на улице, мужчина смотрит в сторону. Суровое лицо, хотя черты, скорее, приятные, но несмотря на это, он вызывал смутную тревогу.
– И на обратной стороне был знак вопроса? – спросила я.
– Да. Во всю фотографию.
– Егор часто оставлял какие-то пометки на снимках, чаще всего восклицательный знак.
– И что это означало?
– Не знаю. Он терпеть не мог говорить о своей работе. Но вопросительный знак можно понять лишь в одном смысле.
– Кто этот человек?
– Или какую роль он играет в некой истории, – усмехнулась я. – Так кто этот тип?
– Нил Лукашов, родился в Литве, вместе с родителями переехал в Россию, в Калининград.
