Впрочем, жизнь в семье директора тайных агентов оказывалась не такой уж простой. Я помнила каждую закладку и каждый пароль, потому что нас постоянно преследовали опасности. Сменяли страны как еду на обед, стараясь не задерживаться ни в одном месте длительное время. Теперь я оставляю за дверью прошлое и шагаю дальше по следам близких мне тайн....
Домой ему возвращаться не хотелось, вот и явился. Я как раз с мужем развелась, с пьяницей проклятым, а этот, смотрю, не пьет, и работящий. Ну, и сошлись. Мать у него померла, мы на похороны приехали. Жизнь здесь совсем другая, опять же, квартира… Ну, я и стала уговаривать остаться. Зря, наверное. Все у нас здесь разладилось. Не по нему здешняя жизнь. Он вроде моего брата, лишь бы с места сорваться. Уйдут в тайгу на месяц, а то и два, и горя мало. А ты жди и думай, что с ним. В общем, ничего у нас не вышло.
– И сейчас он отправился в труднодоступные места?
– Да к Ваньке он поехал, к брату моему.
– Можно фамилию и адрес?
Фамилию и адрес она назвала, но тут же добавила:
– Только вы их по этому адресу не найдете. Если и явятся, то ближе к осени.
– И где они могут быть?
– Да где угодно. К какой-нибудь артели прибились, или вообще в сторожке живут… Робинзоны. Он за шесть лет раза четыре сбегал, вот я рукой и махнула. Здесь он экспедитором работал, приличные деньги. Ценили его, потому что не пьет и аккуратный.
– Он дважды сидел? – спросила я.
Люба кивнула.
– Первый раз за драку. Не виноват он был. Хотя все так говорят… Дали три года. Второй раз точно ни за что. В ресторане молодежь драку устроила, а он, дурак, кинулся разнимать. У кого-то нож был. Пырнули парня. Тот на третий день в больнице умер. Нож бросили, отпечатков на нем не было. Долго разбираться не стали, все в отказ, а Витя судимый, за драку. Ну, пять лет и дали.
– Но вы уверены, что он не виноват?
– Витя с головой дружит.
– И когда все это произошло?
– Ну, считайте, шесть лет как вышел."
"Тут впору было издать протяжный стон, потому что выходило: напрасно я на него время трачу. Восемь лет назад, когда погибла Лида, он находился в местах лишения свободы. Но я упрямо продолжила:
– А к вашему брату он когда подался?
– Семнадцатое марта.
– И с тех пор от него никаких вестей?
Она покачала головой.
– Так если в тайгу ушли, какие вести? Там мобильный не берет, а спутниковый им не по карману.
Я достала телефон и показала ей фото.
– Вы этих женщин знаете?
– Это мать его. А это зазноба школьная. Фотки видела. Но она себе богатенького нашла, и Витька с носом остался. Я иногда думаю, может, у него шило в заднице из-за этой бабы? Первая любовь все-таки.
