– Мы можем оставаться здесь столько, сколько захочешь, – пообещал Итан. – Или, по крайней мере, до тех пор, пока не придется снова идти в школу.
Машины сигналили на улицах внизу. В небе стрекотал вертолет, направляя одинокий белый луч света куда-то к подножию гор. Завыла автомобильная сигнализация, оглашая окрестности гудками, кряканьем и ревом, пока кто-то ее не отключил.
Но, наслаждаясь теплом и уютом объятий Итана, Эмма думала о том, что это самое романтическое свидание в ее жизни.
Девушки оказались в самом хвосте длинной очереди, позади компании парней, похожих на студентов, с длинными грязными волосами, в футболках с логотипами каких-то рок-групп. Мадлен попятилась отступила назад, как будто боялась подцепить от них блох. Шарлотта, с тугим пучком огненно-рыжих волос, подтолкнула локтем Лорел, которая увлеченно строчила смску Калебу.
– Это дерево не навевает тебе приятные воспоминания? – спросила она, указывая на высокий деревянный короб, накрытый фетром.
Мадлен прикрыла рот рукой и фыркнула.
– Да уж, – сказала Эмма, хотя понятия не имела, о чем речь. Вероятно, девчонки вспоминали какой-нибудь старый розыгрыш.
Очередь двигалась быстро, и вскоре к прилавку приблизились «двойняшки-твиттеряшки».
– Претцель с сыром, двойной соус. – Лили, в высоких черных сапогах на шпильке, переминалась с ноги на ногу. Остальные заказали почти то же самое и, дождавшись свежих кренделей, направились с тарелками за столик во внутреннем дворике. Только Эмма и Мадлен замешкались у стойки с приправами, слегка подсаливая претцели.
Мадлен вздохнула. Когда Эмма повернула голову, она заметила, что Мадлен тоже смотрит на винтажный магазин. Потом она перевела взгляд на Эмму, и в нем промелькнули задумчивость и некоторое смущение.
– Послушай, я больше не хочу на тебя злиться, – сказала она.
– Я тоже не хочу, чтобы ты на меня злилась! – радостно воскликнула Эмма.
Мадлен подняла руку, прикрывая глаза.
– Как бы я ни переживала из-за Тайера, я знаю, что не ты виновата в его бегстве. Мне очень жаль, что я спустила на тебя всех собак.
Волна облегчения накрыла Эмму.
– Ты меня тоже прости. Даже не представляю, каково пришлось тебе и твоей семье, и мне жаль, если я невольно усугубила ваше горе.
Мадлен зубами вскрыла пакетик с горчицей.
– Ты действительно приложила руку к этой драме, Саттон. Но скажи честно: ты правда не знаешь, почему мой брат появился в твоей комнате?
– Честное слово, не знаю. Клянусь.
Мадлен внимательно смотрела на Эмму, словно пытаясь прочесть ее мысли.
