Две самоотверженные русские женщины, чья жизнь была служением искусству и знанию. Кора Антарова родилась в сердце новой России, когда культурная реформа меняла общество. Ее прекрасное контральто не только поражало слушателей, но притягивало к себе весь город. Начав петь в церковном хоре, она подарила людям вечность эстетики и философии....
? – вскричал с восточным азартом купец. – Я его хорошо знай. Ему уже есть семь халатов. На что ему еще?
Я был смущен, но, скрыв свое замешательство, храбро сказал:
– Он их все раздарил.
– Вот как! Наверное, друзьям в Петербурге посылал. Ха-а-роший халаты покупал! Вот, смотри, Мохаммед Али для своя племянница велел прислать. Ой-я, халат! – И купец достал из-под прилавка чудесный розового тона халат с серовато-лиловыми матовыми разводами.
– Такой мне не подойдет, – сказал я.
Купец весело рассмеялся:
– Конечно, не подойдет; это женская халат.
Халат был несколько пестроват; но тон его, теплый и мягкий, мог понравиться брату.
– Не бойся, бери. Я всех знаю. Твой брат – приятель Али Мохаммед. Мы не можем продавать его приятелю плохо. Твой брат – ха-а-роший человек! Сам Али Мохаммед его почитает.
– Да кто же он, этот Али?
– Я же сказал – большая важная купец. Персия торгует и Россия тоже, – ответил хозяин.
– Не похоже, чтобы он был купец. Он, наверное, ученый, – возразил я.
– Ой-я, ученый! Ученый он есть такой, что и у твоя брат все книги знает. Твоя брат тоже ба-а-льшой ученый.
– А где живет Али, вы не знаете?
Купец бесцеремонно ударил меня по плечу и сказал:
– Ты, видать, здесь мало живешь. Али дом – напротив твой брат дом.
– Напротив дома брата очень большой сад, обнесенный высокой кирпичной стеной. Там всегда мертвая тишина, и даже ворота никогда не открываются, – сказал я.
– Тишина-то тишина. А вот сегодня будет не тишина. Приедет сестра Али Махмуд. Будет сговор, пойдет замуж. Если ты сказал, Али Махмуд красавец, – ой-я! Сестра – звезда с неба! Косы до пола, а глаза – ух! – Купец развел руками и даже захлебнулся.
– Как же вы могли видеть ее? Ведь по вашему закону покрывала нельзя снимать перед мужчинами?
– Улица нельзя. У нас и в дом нельзя. А у Али Мохаммед все женщины дома ходит открыта. Мулла много раз говорил, да перестал. Али сказал: «Уеду».
Я простился с купцом, взял покупку и пошел домой. Шел я долго; где-то свернул не в ту сторону и с большим трудом отыскал наконец свою улицу. Мысли о богатом купце и его племяннике путались с мыслями о небесной красоте девушки, и я не мог решить, какие же у нее глаза: черные, как у дяди, или фиолетовые, как у брата?
Я шел, глядя под ноги, и внезапно услыхал: «Левушка, да где же ты пропадал? Я уже собирался было тебя искать».
